Она беременна, ждет ребенка от Тима.
Конечно же, это знак. Конечно же, каким-то образом она опять будет вместе с Тимом. Они пройдут консультацию психотерапевта, получат необходимую помощь и опять будут любить друг друга.
Она надеялась только, что это случится поскорее.
Во-первых, у нее было мало времени до рождения ребенка Тима.
Во-вторых, теперь, когда она снова встретилась с Райаном Тейлором, нужно было чудо, чтобы разлучить их.
Глава 12
Тим Джейкобс лежал в постели в квартире Анжелы и переключал каналы телевизора, пока не дошел до какой-то программы, где выступал мужчина консервативного вида, похоже, лет пятидесяти, он держал в руках книгу, и Тим попытался понять, что бы это могло быть. За последние два часа он выпил почти бутылку вина, и ему трудно было понять смысл образов на экране.
Анжела делала упражнения на тренажерах рядом с кроватью. Она посмотрела на него раздраженно.
— Слушай, переключи. Терпеть не могу этих телепроповедников.
Но почему-то Тим не мог заставить себя переключить. Проповедник — если это был проповедник — был лысоват. У него во взгляде было сострадание... и что-то еще. Призыв, что ли.
Тим выронил пульт управления.
— Я когда-то хотел стать проповедником, — язык у него заплетался, он пытался сфокусировать взгляд. — Хотел рассказывать миру об Иисусе.
Анжела выпрямилась и с насмешкой посмотрела на него, поджав губы.
— Ты? Проповедником?
Что-то в ее тоне раздражало Тима, он заскрипел зубами, его боль чуть не вырвалась на поверхность. Он потянулся за бутылкой вина и налил себе еще один бокал. Немного жидкости пролилось на постель, и Анжела скривилась.
— Слушай, мой птенчик, ты что-то пристрастился к вину. Немного выпить никому не повредит, но не столько же...
Она говорила уверенно и прекрасно владела собой. Хотя она выпивала с ним время от времени, она не разделяла его потребности в спиртном — потребности, которая становилась сильнее с каждым днем. Она даже пыталась ограничить его в выпивке, и это выводило его из себя. Что она себе думает? То, что он пьет, — это не зависимость и не болезнь, как у дяди Фрэнка. Это жизненно необходимо. Каждый глоток помогал ему забыть о Кэри, мысли о которой теперь душили его.
Тим оглядел комнату. Ему было тут тесно. Спальня Анжелы всегда казалась ему маленькой, особенно из-за ее тренажеров в углу. Теперь у него начинала развиваться настоящая клаустрофобия. Он выпил полбокала одним глотком и покачал головой, стараясь прояснить зрение.
Ему не нравилось, как у него заплетается язык, когда он пьян, не нравилась тошнота и головная боль, когда алкоголь выветривался и тело требовало новой дозы. Стараясь доказать себе, что он управляет ситуацией, он напивался три или четыре раза в неделю и время от времени отхлебывал из фляжки, лежавшей в ящике стола у него в кабинете.
Так поступали все его коллеги.
Проповедник что-то говорил, и Тим опять сосредоточился, пытаясь понять значение его слов.
— Послание Христовой любви вы найдете у Исаии, глава шестьдесят один, — говорил он. — Бог Сам восстановит пошатнувшиеся основания вашей жизни. Он возродит вас из праха. Он даст искупление, кем бы вы ни были, где бы вы ни были...
Анжела фыркнула, и Тим повернулся, увидев, как она закатывает глаза. Она снисходительно усмехалась.
— Что такого смешного?
Она ухмыльнулась ему, ее изображение в его глазах расплывалось и качалось, как морские волны.
— Ты не понимаешь, что он делает?
Комната завертелась перед глазами, и Тим почувствовал внутри растущее раздражение. Он поставил бокал и смотрел на нее.
— И что же?
Она указала на экран телевизора.
— Именно то, о чем мы говорили на занятии. Это просто манипуляция — очередная рекламная кампания, — она встала с пола одним гибким движением и забралась в постель рядом с ним. Она придвинулась к нему, целуя его в плечо и шею, наконец, в губы, не успев даже договорить. — Сначала он рассказывает нам, как все плохо, и ты начинаешь действительно в это верить; потом он говорит, что мы должны делать, — она улыбнулась. — Он торгует Богом, как таблетками для похудания. «Ах, вы так поправились! Вот, у меня есть то, что вам нужно».
— О чем ты говоришь? — он не понимал, что общего у таблеток для похудания с благовестием, или Богом, и опьянение делало его еще менее понятливым.
— Я имею в виду... — она опять его поцеловала, — что нам не нужен его товар, потому что нам прекрасно живется и так.
Она смотрела на него и, кажется, ждала, что он что-нибудь скажет. Потом глубоко вздохнула и оперлась на локти, вытянув перед собой свои длинные бледные ноги. Она пошевелила ногами, потом опять повернулась к нему, ее голубые глаза блестели.
— Послушай, Тим, я понимаю, что тебе неприятно думать о твоем... разводе. Но ты не должен этому поддаваться. Ты должен больше думать о себе. Пойдем со мной в спортзал... поупражняемся. Это тебе поможет, правда!
Тим уставился на нее, немного недовольный ее требовательным тоном, и впервые понял, что его страсть к ней ослабевает. То, что еще неделю назад казалось блестящим и опьяняющим, теперь было циничным и эгоистичным.