– Потому что он надел кольцо тебе на палец, когда ты был еще достаточно молодой и играла в куклы.Это дает ему автоматическую власть над твоим телом?
– Джоуи. – Она тяжело вздохнула. – Мне бы хотелось, чтобы ты понял.
– Если вы имеешь в виду свою извращенную одержимость на этом мужчине, то можешь забыть об этом, - сказал я ей. – Потому что я никогда не пойму.
– Я не хочу с тобой ругаться.
– Кто ругается?
– Ты, Джоуи, - сказала она со вздохом. – Каждый раз, когда я пытаюсь связаться стобой, каждый раз, когда я пытаюсь уделить тебе хоть какое-то внимание, ты тут же продолжаешь атаку.
– Может быть, я бы не стал, если бы этот опыт не был мне чертовски чужд.
Она грустно покачала головой. – Вот и снова.
– Господи, я не могу поступать правильно в твоих глазах, не так ли?
– Хочешь узнать, чего, я не понимаю?
– Не совсем. – Я пожал плечами. – Этот список такой длинный, что нам пришлось бы здесь провести недели.
– Я не понимаю, как парень, который ненавидит своего отца так, как ты ненавидишь своего, может следовать за ним прямо по пути в зависимость.
– Я не алкоголик.
– Хуже, ты наркоман! – закричала она хрипло.
– Нет, - я выговорил, качая головой. – Я им не являюсь.
– Да, ты таков, - закричала она, протягивая руку за мою. – У тебя проблемы, детка.-Выдохнув дрожащим вздохом, она добавила: – Да, я знаю, ты вернулся к своим старым трюкам. Я нашла пустые пакеты в твоих джинсах.
Я насмешливо прищурил глаза. – Ты далеко от реальности.
– Чушь, Джоуи, - отрезала она. – Я чувствую запах травы на твоей одежде.
– Так и что, я закурил. Большое, чертово дело.
– И что еще?
– И больше ничего, - отрезал я. – Так что, не лезь ко мне, мам.
– Тогда что это? – требовательно спросила она, протягивая руку в карман, чтобы извлечь треснувшую пластиковую ручку.
Мой желудок опустился, но я придержал свои эмоции, слишком чувствуя стыд от себя, чтобы признать что-либо, и тем более перед этой женщиной. – Мне кажется, что это сломанная ручка.
– Правда? Потому что мне кажется, что это самодельная трубочка! – взревела она, бросив ее на кровать. – И, может, я не самый умный человек в мире, но я хорошо знаю, что для травы тебе такая не нужна.
Я неопределенно пожал плечами. – Не знаю, что сказать, мам.
– Может быть, начнешь с того, чтобы объяснить, куда исчезло мое лекарство? – умоляла она, слезы наполняли ее глаза. – Ты был таким хорошим так долго. Месяцы, Джоуи, месяцы! А теперь что? Мы вернулись в точку отсчета? Почему ты делаешь это себе, Джоуи, почему?
– Когда я когда-либо прикоснулся к тебе?- требовал я, сердце бешено колотилось в груди, когда я оттянул свою руку назад. – Или к Шэннон? Или к мальчикам, кстати?
– Я не говорю о том, можешь ли ты причинить вред другим людям, Джоуи, - ответила мама. – Я говорю о вреде, который ты причиняешь самому себе. Я не понимаю, как ты можешь бросать свою жизнь на привычку, которую ты знаешь, разрушает жизни.
– Что ты хочешь от меня, а?!- требовал я, на пределе раздражения. – Ты оставила этого ублюдка, зная, что он пытался сделать с моей девушкой, поэтому я ухожу. Затем ты мне пишешь, через три дня, умоляя вернуться и спасти тебя от него, поэтому я возвращаюсь и делаю именно это. Теперь ты в моей комнате, допрашиваешь меня по поводу пропуска школы, обвиняешь меня в холодности к тебе и называешь меня чертовым наркоманом? – Я качнул головой. – Я здесь, когда не хочу быть, когда я предпочел бы быть где угодно на этой планете, включая гроб, но я здесь, потому что ты позвала. Потому что ты нуждаешься во мне. Потому что они нуждаются во мне. Несмотря на то, что быть в этом доме заставляет меня хотеть содрать свою кожу. Я здесь, черт возьми. Если это не говорит тебе все, что тебе нужно знать, тогда я не знаю, что сказать, правда не знаю.
– Я хочу, чтобы ты полюбил себя настолько, чтобы перестать разрушать себя.
– Как ты вообще ожидаешь, чтобы это произошло, когда тот самый человек, который меня родил, не может меня полюбить?
Мама отшатнулась, как будто я ударил ее, и возможно, я и сделал это, но правдой.
– Это не так, - закричала она, отталкивая волосы назад. – Ты не можешь действительно верить в это.
– Как угодно. – Покачав головой, я тяжело встал с кровати и направился к своей одежде. – Я не буду обсуждать это с тобой сейчас. У меня есть куда-то идти.
– Куда? К дому Шейна Холланда?
Оставаясь молча, я повернулся к ней спиной, надел штаны и натянул худи.
– Не делай этого, - умоляла она, следуя за мной, когда я спрятал телефон и кошелек в карман и направился к двери. – Думай о своем будущем.
– У меня его больше нет.
– Да, у тебя есть.
– Нет. – Я покачал головой и рванул ЗА дверь. – Он забрал ее у меня.
***
С сигаретой, держащейся между губ, я провел на ступеньках перед полицейским участком украшенное количество времени, умоляя себя просто встать и войти внутрь.
Просто войти внутрь и предоставить им свои показания.
Предоставить им свою правду.
