Я чуть снова не потеряла сознание. Бойфренд, с которым у меня были самые платонические отношения, узнаёт, что я в положении… «Все кончено. Это мое наказание за то, что я сбежала», – подумала я. Бог не собирался прощать меня за то, что я выбросила все из головы в поисках счастливой жизни. Я больше думала о том, что будет со мной, чем о моих отношениях с Адачи. Что скажут мои родители, когда узнают? А другие люди? Я знала, что одной мне не справиться.
Полагая, что нашим отношениям с Адачи пришел конец, я все рассказала ему про отца ребенка. Не касаясь темы Акиэ.
Когда я закончила, он сказал то, что меня поразило:
– Давай поженимся. Это будет мой ребенок.
Сказал он это так не из любви ко мне. Он не мог сам иметь детей из-за того, что переболел свинкой. Он не проходил специальное обследование в больнице, поэтому точно не знал, в этом ли причина. Но факт оставался фактом, ошибки быть не могло.
Он был амбициозен – внук основателя фирмы. Однако его отец – второй сын, а унаследовать компанию должен был старший сын, его брат. Но тот не отличался такими способностями, как мой жених, и поэтому он дал себе клятву стать в один прекрасный день президентом компании. Однажды он просто так прошел проверку – и узнал, что бесплоден. Позволят ли ему стать наследником, если у него не будет продолжателей? Кажется, тогда он забросил мысль о главе фирмы. Даже когда друзья нас познакомили, он сказал им, что не собирается жениться.
И тут услышал от врача, что я беременна.
Мы заключили сделку. Он обеспечивает мне стабильный уровень жизни, я же помогаю ему завоевать доверие окружающих.
И мы быстро расписались.
Когда родился ребенок – очевидно, чуть раньше срока, но совершенно доношенный, – мы сказали всем, что отношения у нас начались еще до брака. Дочку назвали Эмили; имя дал его дед, основатель компании. Очевидно, так звали девушку, в которую он был влюблен, когда учился за границей.
Но я всегда чувствовала, что Эмили только моя.
Не хочу сказать, что мы страдали от недостатка любви. Адачи заботился обо мне и любил Эмили как собственную дочь.
Я не подозревала, что приближается тот день. Кольцо по-прежнему лежало в коробочке вместе с прощальной запиской Акиэ там, куда я его положила, – в глубине шкафа в нашем жилом доме.
Как-то должна была состояться вечеринка для сотрудников компании; я решила надеть нитку жемчуга и достала шкатулку с украшениями из шкафа. И тут заметила, что крышка сидит немного криво. Я открыла ее и обнаружила, что коробочки и кольца нет. Записки Акиэ тоже. На следующий день кольцо вернулось на место, а записка – нет.
– Если бы папа узнал, что ты любишь другого человека, он очень расстроился бы, – сказала Эмили. – Поэтому я подумала, лучше хранить это где-то вне дома. Я вернула кольцо, но записку выбросила. Прости меня, прости…
Она говорила мне это и плакала, и я почувствовала приступ нежности к ней. Дочь ошибочно подумала, что это я написала те слова, хотя у меня никогда не было такого красивого почерка.
Эмили спрятала кольцо и записку в заброшенном доме. А он искал подходящее здание для своей школы и все это там обнаружил. Возможно, он рассматривал это место как вариант, потому что оно имело какое-то отношение к Акиэ. А там просто открыл ту жестяную коробку, которую нашел в том доме, и нашел кольцо, которое все ему живо напомнило. И предсмертную записку, адресованную ему.
Думаю, он сразу понял, что писала ее Акиэ.
После этого он стал заниматься расследованием. Он потерял женщину, которую любил, работу, в которую вкладывал всю душу, – меня в этом тоже надо винить? Где была женщина, укравшая у него все самое дорогое и сбежавшая неизвестно куда; чем она теперь занимается?
Эмили убили только из-за меня. Вы четверо просто попали в эту историю. То, что я сказала вам тогда, непростительно. Вы приняли всё близко к сердцу – и в итоге привели меня к убийце.
Я должна искупить свою вину перед вами.
После того как рассталась с Юкой, я отправилась к нему.
Пока добиралась до этой школы для особенных детей, которая широко рекламировалась в прессе, все мысли мои крутились вокруг
Нанять лучшего адвоката, чтобы всех объявили невиновными? Оплачивать ваши ежедневные расходы? Выплатить вам компенсацию?
Но я решила, что таким образом смогу лишь вызвать ваше презрение.
Я должна была сделать не это, а покаяться в своих грехах – и сообщить убийце, Хироаки Нандзё, правду.
Я так и поступила. Сказала ему всё.
Думаю, все вы знаете из телевизора и газет, что с ним случилось. Наверное, понимаете, что я чувствую, хоть я и не пишу тут об этом…
Сможете ли вы простить меня?
Свободны ли вы теперь от проклятия, которое преследовало вас так много лет?
Приближаются летние сумерки.
Женщины проходят мимо запертых ворот и перелезают через забор из металлической сетки. Двое. Одна несет старый, потертый волейбольный мяч, другая – небольшой букетик цветов.
Они направляются к школьной игровой площадке.
