В мире уродливых монстров никогда не полагайтесь на свое зрение. Поскольку оно может быть чертовски обманчивым. Элиза — отличный охотник и стрелок, но даже ее мастерство не уберегло от ловушки, которая должна была стать для Элизы смертельной. Все, о чем она когда-то мечтала, и чего могла желать, — оказалось слишком несущественным. Все, кроме одного.Пол — импульсивный, шумный и невероятно обаятельный мужчина, который вырвет ваше сердце из груди, и поставит на отдельную полку, в компанию других, таких же разбитых. Их могут быть десятки, или даже сотни. Не то, чтобы он считал. Но именно об этом думает Элиза, годами оставаясь в тени собственной неуверенности. И ей совсем не нравится мысль занять еще одно место на персональной полке его славы.Она должна стать единственной.
Это казалось каким-то гребаным сном. Моя стойкость и ебаное целомудрие — боже, какое ужасное слово, — все это начало трещать по швам, когда мои ноздри уловили ее сладкий запах. Я протянул руку, едва дотрагиваясь до холодной ладони. Они всегда казались ледяными на ощупь, несмотря на высокую температуру на улице. Элиза напряженно сглотнула, ее плечи взволнованно приподнимались от той силы, с которой она втягивала воздух в свои легкие.
Я осторожно провел по ее мягким пальцам своими, более грубыми и мозолистыми, наслаждаясь тем, как ее лицо вспыхнуло, а рот слегка приоткрылся.
Она была прекрасной.
Как гребаная богиня, которая спустилась с неба, чтобы заставить меня поклоняться у своих ног.
Наши тела были достаточно близко, но я не пытался коснуться ее еще где-то, кроме наших сцепленных рук.
Высунув язык, я облизал кончик ее пальца, затем обхватил губами и слегка прикусил. Дыхание Элизы стало прерывистым, ее глаза лихорадочно заблестели, оставаясь прикованными к моему лицу. Я видел, как желание медленно затапливает ее тело, разливаясь по венам и просачиваясь под кожу. Румянец со щек перешел на шею, и мне хотелось провести своим языком, чтобы прочертить ему дорожку, но я одернул себя, призывая к сдержанности, несмотря на то, что ублюдок в моих штанах буквально всеми силами упирался в ширинку. Не сейчас, господи, ты хочешь спугнуть ее или что? Хоть раз прояви чертово терпение, гребаный ты мудак.
Я выпустил указательный палец со своего рта и перешел к среднему, уделяя ему не меньшее внимание. Ладонь Элизы начала дрожать в моей руке, а мурашки поползли вверх, превращая ее соски в тугие горошины.
Мурашки, блять.
Я хочу вцепиться зубами ей в кожу, и впитать их в свою кровь, чтобы они разлились внутри моего тела.
Ее реакция на простые касания ставила меня на чертовы колени, и я чувствовал, что начинаю терять свой гребаный рассудок.
Слегка прикусив палец, я уловил тихий стон, который вырвался из ее полуоткрытых губ. Я замер, словно хищник, почуяв добычу.
Мне было мало.
Мало ее стонов, мало ее запаха, мало ее прикосновений.
Мне хотелось вытащить из нее все звуки, которые она может издавать, и впечатать их в свой испорченный мозг.
Они должны принадлежать мне.
Все, до единого.
Я знал, что скорее всего напугаю Элизу, но то, как она дрожала, широко раскрыв свои глаза, лишило меня остатков гребаного рассудка. Выпустив ладонь, я прижался своим ртом к ее раскрытым губам. Я облизывал, кусал и поглощал ее, как чертов монстр, которым, очевидно, и являюсь. И я не мог, блять, насытиться ее вкусом, ее запахом, и ее чертовски сладким стоном, который служил наградой для меня, когда она наклонила голову, отвечая на мой поцелуй.
Я больше не готов ее отпустить. Я стал зависим от принцессы с двойным именем.
Пол
— Ну же, идем, — веселый голос Китти эхом отскакивал от покатых склонов. Я шел следом по узкой тропе, стараясь не наступать ей на пятки.
— Я все еще думаю, что это плохая идея, — проведя языком по зубам, я огляделся по сторонам и сплюнул на песок под нашими ногами.
— Не будь занудой, — протянула Китти, ловко цепляясь за каменный выступ, — мне казалось, что это роль твоего брата.
— Неправда, — ощетинился я, когда речь зашла о Кристофере, — просто у него есть мозг, чего не скажешь обо мне.
Я вздохнул и опустил голову, рассматривая бездну под ногами.
— И он всегда тормозит тебя, — ее светлая бровь слегка приподнялась.
— Он следит за тем, чтобы я не свернул себе шею раньше времени, например, как сейчас.
— Ну, — протянула она с лукавой улыбкой, — его здесь нет, так что, теперь я буду твоим смотрителем.
— Если ты снимешь трусики со своего тела, возможно, что я соглашусь.
— Кто сказал, что они сегодня на мне? — Китти со смехом перешагнула последний валун и ступила на плоскую каменную площадку. Я подтянулся на руках и спрыгнул рядом с ней, подталкивая ее гибкое тело к стене. Опустив голову, я провел носом по ее щеке, втягивая сладкий запах. Китти положила руки мне на плечи и притянула ближе, приподнимаясь на цыпочки. Я высунул язык и облизал ее полные губы, затем прихватил зубами нижнюю и втянул ее в свой рот.
— Ты решила играть грязно, котенок?
— Как и всегда, — выдохнула она мне в рот, цепляя своими зубами мою губу. Я почувствовал, как металлический привкус крови заполнил мой рот. Китти стала жадно целовать меня, размазывая кровь по своим губам. Я крепко стиснул ее шею, наклоняя голову в сторону. Мой член набух и теперь причинял конкретные неудобства. Словно читая мои мысли, Китти опустила руку и крепко стиснула его своей ладонью. Глухой стон вырвался из моей груди. Я оторвался от ее рта и запрокинул голову вверх, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Не важно, насколько часто мы трахались, я был готов снова кончить уже через несколько минут. Подростковые гормоны заставляли мой член стоять по стойке смирно двадцать четыре часа в сутки. Зеленые глаза Китти озорно заблестели, когда она скользнула спиной по камню и опустилась передо мной на колени. Я расстегнул ширинку и спустил штаны по бедрам.
