Каждый из людей, находящихся в громовом ястребе, задумался о своём. Рейзер и Давиан одновременно посмотрели на прикрывшего в сожалении глаза Найлуса, которого явно выбило из колеи этой информацией. Капеллан не винил человека, в том что произошло, с самого начала было ясно, что способности альфа — парии были полностью противоположны варпу, тем более джедай спас планету, он поступил так, как поступил бы любой честный человек на его месте. В глубине души Рейзер был доволен, с теми технологиями, что Найлус принес из своей галактики, силы варпа станут лишь той помехой, что будут и дальше подтачивать орден. Капеллан пришел к выводу, что лучше попробовать отказаться от варпа совсем, чем переживать очередные ветки ереси, что рано или поздно наступят, уж больно сильно псайкеры были подвержены порче Тёмных тварей.
— Я не виню тебя мой друг, каждый из нас делал, то, что должен был сделать. — Давиан положил свою огромную ладонь на плечо человека. — Больно слышать о смерти братьев, но они так же погибли при исполнении своей клятвы данной Императору, никто не виновен в том, что произошло.
— Спасибо… Я понимаю, но всё же. — Покачав своей головой Найлус тяжело вздохнул и посмотрев глаза, убравшего свою руку Давиана. — Их смерти всё равно на моей совести, ничто не изменит этого.
— Тогда нам нужно сделать так, чтобы их смерть не была напрасной мой друг. — Рейзер утвердительно кивнул словам Хорса.
— Без всяких сомнений. — Найлус перевел свой взгляд на стену десантного судна, что сотрясалось от встречных воздушных потоков. Джедай думал о своих видениях, что приходили к нему на протяжении всего сна после ранения, полученного в бою с демоном. Он чувствовал, что связаться с остальным Империумом у них больше не будет ни единого шанса, что-то ужасное произойдёт вскоре, что-то что изменит всю галактику. Что-то, что приведет его к тому будущему, что он видел.
Дым прервавшегося сражения постепенно рассеивался. Солдаты со стоном и болью поднимались с землю куда их откинула прошедшая красная волна непонятной, потусторонней энергии, что размолола в пыль силы наступающих по фронту ксеносов. Многие бойцы уже не шевелились, после волны божьего гнева, как её уже назвали некоторые из поднявшихся на ноги гвардейцев. Раскрытые в крике лица и льющаяся из глаз, носа и ушей кровь при внешнем отсутствии повреждений на мертвых телах, вызывали благоговейный трепет и даже страх у выживших в бою с пожирателями гвардейцев. Но, конечно, больше всего было благоговенья перед той великой силой, что уничтожила сразу всех жукоподобных чужаков, что наступали на отряд прикрытия оставшийся прикрывать отход основных сил к новой линии обороны. Враг был разбит и солдаты, что всё-таки оклемались от удара, вставали с земли. Кто-то сразу же падал на колени и начинал неистово молиться, кто-то потеряно бродил по полю боя осматривая своих менее удачливых товарищей, которые уже не увидят следующего дня, а кто-то, как два пехотных сержанта гвардии, начинал курить, опытным и в глубине, грустным взглядом осматривая поле уже прошедшего боя.
Комиссар Кассиус Кирк с трудом поднялся с обожжённой, усеянной воронками и покрытой пеплом земли. Бетонная поверхность улиц города, глубже в который были вынуждены отойти войска Империума была разбита во многих местах, а сам Кассиус лежал в одной из воронок в которой вместе с гвардейцами отстреливался от наваливающихся сверху ксеносов. Осмотрев место, в котором намеревался принять свой последний бой, воин Императора пошатываясь и с трудом переставляя свои ноги забрался на край воронки, в которой остались тела двух верных солдат гвардии, что до конца исполняли свой воинский долг, прикрыв своего комиссара от прорвавшегося в рукопашную тиранида. Взгляд желтоватых, болезненного вида глаз осмотрел округу устроенного людьми и ксеносами побоища. Разбитая техника, истерзанные снарядами постройки города и многочисленные изуродованные человеческие тела валялись то тут то там.
Комиссар увидел гвардейцев, что просто сидели на отвалившейся в сторону части гусеницы одного из танков и курили где-то добытые скрутки ЛХО, что мужчина понял по видимой в руках одного из гвардейцев пачки с выбитым на ней черным имперским орлом. Поправив свою чудом оставшуюся на голове фуражку, Кассиус проковылял к гвардейцам, что при виде представителя имперского комиссариата, попытались вскочить, но мужчина махнул рукой успокоив солдат и сев рядом с гвардейцем с пачкой, зажатой в руке. Тяжко вздохнув, мужчина молча протянул свою руку в сторону солдата и тот, видимо правильно поняв комиссара отдал ему упаковку с ЛХО. Смотря на облачное небо, прямо на пролетевшие мимо десантные корабли космодесанта, комиссар поджёг одну из вытянутых из пачки сигарет, находящейся в той же коробке компактным электрическим поджигом. Вздохнув тяжелый, немного кисловатый дым специально разработанного успокаивающего средства мужчина перевел свой взгляд на поле боя.
