Архимагос Фурибол умирал, его ученики и наследники, пытались хоть как-то помешать распространению заразы и сейчас обслуживали быстро выходящие из строя освященные имплантаты, что для некоторых миров и многих техножрецов являлись бы технологическим чудом. Все они уже поняли, кто сотворил столь кошмарное злодеяние и прямо при нем обсуждали возможность вторжения на два соседних церковных мира, дабы покарать обидчиков и подлых убийц. Фурибола любили, он делал многое для жречества и никто из техножрецов никогда бы не посмел хоть как-то навредить ему.
Если бы архимагос еще мог говорить, он бы обязательно попытался отговорить своих воспитанников, от столь пагубной идеи, как вторжение на Имперский мир и конфликт с Эклезиархией, но все его функции сейчас были ограничены только возможностью слушать и дышать, и даже эти машины постепенно начали выходить из строя. Мужчина не хотел бы чтобы его, можно сказать, дети, шли на поводу у тех, кто отравил его. Всё это дело слишком дурно пахло и Фурибол еще потому не очень желал вмешивать Мир-Кузню в столь странное дело, как смена власти в столичном мире, теперь же, он не сможет ничего решить, его ученики сами решили начать конфликт.
Один из его воспитанников, Рихтер Гросс, переключая систему подачи искусственной крови его организма, на внешний аппарат, с повышенной эмоциональностью, слышимой даже через искусственный голосовой аппарат обратился к другому ученику Архимагоса Черного, Иосифу Айзеку Либерману:
— Мы должны собрать скитариев и показать этим предателям, возмездие, что несет Омниссия! Оставить всё, как есть, значит признать право приоритета Имперского культа, над нашей верой! Они посмели отравить нашего лидера, значит мы обязаны забрать жизнь их предводителя, того, кто ответственен за всё!
— Подтверждаю, мы должны отомстить. — Голос третьего из учеников Фурибола был женским и вполне человечным. Самая успешная из троих, и в тоже время самая нетерпеливая, Шарлотта Квадриена, являлась уже Магсом. Женщина была биологисом, переучиваясь со своей основной дисциплины — ремесленника, она делала поразительные успехи и отлично усваивала таинства своего искусства, но даже её знаний и почти столетнего опыта, не хватало для того, чтобы помочь своему учителю.
— Мы отомстим, внутрисистемные корабли подчинены полной нашей воле, а легионы скитариев втопчут предателей в грязь их планет. Никто не смеет нарушать великий договор внутри-имперского единства. — подвел последнюю черту под общим решением Иосиф.
С большим сожалением переживая окончание своего функционирования и полное затухание разума, Фурибол Черный, даже из последних сил не смог выдавить из себя слова запрета, чья-то политическая интрига, итогом которой оказалась его жизнь, закончилась полным успехом, всё-таки его ученики и вправду были не вполне готовы занять причитающиеся им места правителей на отдельных мануфакторумах и кузницах. Многое Архимагос не успел доделать в своей жизни, которая оказалась уж слишком коротка, но во всяком случае он надеялся, что его усилия не были напрасны.
— Блядь! — Почти полностью аугментированный Рихтер с необычайной для себя злостью ударил стальным кулаком по так до конца не подключенному к учителю аппарату, когда он зафиксировал отсутствие жизни в металлическом теле Фурибола.
— Приступаю к полной реанимации. — Необычайно тихий, наполненный сожалением голос Шарлотты, чуть дрогнул, а один из её механодендритов ворвался в приоткрывшийся порт доступа к внутренностям мертвого тела Архимагоса.
Всё было бесполезно. Болезненная смерть, растянутая на десятки часов, была не тем, что заслужил учитель, де факто трех теперешних правителей планеты. Они еще пытались реанимировать тело Фурибола, но все попытки были тщетны, через десять минут, мозг мужчины начал необратимо деградировать, что вылилось в легкую истерику женщины генетора, которую пришлось успокаивать двум другим ученикам прославленного на несколько секторов техножреца.
— Мы буквально ничего не смогли сделать… — Тихий почти опустошенный голос женщины заставил двух её соучеников обратить внимание, на уже как час спокойно сидящую Шарлотту.
— Ни всё в нашей власти, мы имеем благословленные Омниссией технологии, но мы не боги… Всего лишь люди, биологические машины, как и каждую машину нас рано или поздно ждет конец функционирования. — Крайне отстраненный голос Иосифа заставил бы вздрогнуть обычного человека, услышавшего столь бесчувственные звуки, издаваемые вокодером. — Мы отомстим, это не подлежит сомнению. Но у меня есть для вас что-то интересное.
— ты про спустившийся на планету челнок с Имперским инквизитором?
— Вижу ты мониторишь сеть Рихтер, правильно, нам сейчас нельзя расслабляться. — Встав со своего места прищелкнув своими механодендритами прикрепленными к спине, Иосиф уже подошел к броне створке лаборатории, но у выхода всё же обернулся к своим сотоварищам. — Наш учитель всегда твердил нам, что дело важнее личных чувств, вспомните истины, дарованные нам Богом Машиной, ваши эмоции, это слабость плоти.
