Смотрю на этот цирк абсурда и до меня понемногу начинает доходить вся ситуация… Даже интересно стало, чем все закончится… Я же не дурак и прекрасно понимал, куда мне дорога…
Но тут старуха в черном балахоне, которую назвали Хель, встала, взяла свою косу и с важным видом выдала:
— Я понимаю Вас, достопочтимый Никодимус! И ни в коей мере не заставляю Вас нарушать правила… Правила — это то незыблемое, что каждый из нас должен соблюдать, чтобы на вверенной нам территории не наступил Хаос!… Но и я не могу выписать ему билет в чистилище и как же мы поступим?
Мужик с крылышками тоже встал, с важным видом прошелся взад-вперед по площадке, потом подняв вверх палец, будто бы ему в голову пришла светлая мысль и вернулся к столу.
Вот, ей-Богу, хотелось сесть на землю и аплодировать, смотря на этот спектакль, если бы его действие не касалось меня.
А мужик тем временем шелкнул пальцами и перед ним появилась огромная книга с пожелтевшими страницами.
Плюнув на палец, Никодимус с трудом открыл её и стал перелистывать страницы.
Хель хотела помочь ему, изнывая от нетерпения рядом, но, стоило ей протянуть свои крючковатые пальцы в сторону фолианта, как Никодимус шикнул на неё и отодвинул книгу в сторону.
Он долго листал страницы с умным видом, пока не открыл фолиант где-то посередине и не поднял вновь палец вверх. Все это он проделывал с таким важным видом, а потом еще и важно произнес, обращаясь к своей напарнице:
— Да будет известно Вам, моя глубокоуважаемая Хель, такие случаи, как рассматриваемый нами сейчас, хоть и нонсенс, но уже случался один раз в истории и для этого имеется сноска 222228881.99 к Своду Законов Междомирья… Тогда, рассматривая этот вопиющий случай, Высший Небесный суд, постановил решение, которым отправил душу в освободившийся сосуд, примерно равный по возрасту и постановил вести наблюдение за её новой жизнью, дабы потом, когда и тот сосуд придет в негодность, вынести приговор, исходя из грехов за обе жизни… Ну, да что я Вам рассказываю, если Вы на том процессе были обвинителем, а Ваш покорный слуга выступал в качестве защитника…
Никодимус степенно поклонился Хель, а та в ответ проделала тоже самое, после чего продолжил, стукнув по столу неизвестно откуда взявшимся молоточком:
— Итак! Эта душа, носящая при жизни имя Кайден Орлеанский отправляется на исправление в новый сосуд на планету Земля! А до появления данного сосуда отправляется на передержку и работу в трактир «Последний путь» для помощи многоуважаемому Габиусу…
Договорив, он стукнул молоточком еще раз и тут же около меня закрутились две воронки, из которых шагнули две фигуры, в белом и черном балахонах, подхватили мое прозрачное тело под руки, и мы вместе с ними провалились в новую воронку, в которой нас болтало, как во время смерча, а когда все закончилось, я оказался посреди комнаты, в которой увидел множество столов и барную стойку, за которой стояло зеленое большое существо, отдаленно напоминающее человека и натирало стаканы грязным полотенцем…
Кайден
Как я позже узнал, я попал в таверну на перекрестке миров, коих великое множество и населяют их разнообразные существа, а хозяин этой таверны относился к расе орков, о которых я раньше и не слышал.
Хотя, если честно, я вообще не знал, что кроме моего мира есть другие населенные разумными существами миры.
Он быстро пристроил меня к делу и напряг работой. Работы я не боялся, да и тут, в этом месте и в том состоянии, в котором я был, глупо было вспоминать о своем прежнем титуле и о том, что раньше мне прислуживали, а теперь это вынужден делать я…
Да, мне приходилось разносить заказы гостям, а потом убирать за ними, и я не раз удивлялся тому, как мои просвечивающиеся руки могли что-то поднимать…
Сколько я там пахал, не могу сказать, так как тут не было четкого разделения времени суток на день и ночь, а еще мне, как выяснилось, не требовался сон и еда.
Рурк, а именно так звали хозяина таверны «Последний приют» оказался достаточно общительным малым, который, судя по всему, соскучился по «новым ушам» и теперь отрывался на мне, рассказывая про свой мир и интересуясь моим.
Несколько раз я видел Хель и Никодимуса, которые заскакивали посидеть, выпить по рюмочке и перекинуться с другими посетителями в какую-то странную игру, которую они назвали «игрой в карты».
Увидев их в первый раз, я набрался наглости и подошел, присев на свободную скамейку.
Хель с Никодимусом только бросили на меня недовольные взгляды, но ничего не стали говорить и это меня приободрило. Все-таки я не совсем понимал, что они мне уготовили и хотел разобраться в этом вопросе.
Не то, чтобы я рвался в чистилище или жаждал переродится младенцем, но сама неопределённость не давала покоя.
И я напрямую задал свой вопрос, услышав который Хель хмыкнула, а потом ответила:
— Слышь, болезный… Жарился бы сейчас на сковородке вместе со своей «зефиркой», если бы не мы… Но за то, что девочку нашу прикрыл, шанс мы тебе дали… Так что не делай нервы и спокойно жди, когда время придет, все узнаешь…
