Благородная юная леди совершает преступление и расплачивается за это.
В переполненном зале суда стояла удушающая жара, когда двадцатидвухлетняя леди Эшли Гамильтон встала и повернулась к хмурому судье в парике. Гордо выставленный вперёд подбородок выдавал пылкий темперамент благородной юной леди, ожидавшей вынесения приговора. У присутствующих не было сомнений в вердикте суда, поскольку слухи о чудовищном преступлении дочери графа Брокхёрста разнеслись по всей округе.
Горячая юная девушка в приступе гнева на властного отца сбежала с любовником, захватив перед этим из отцовского дома всё ценное, что могла унести. Девушка уступила настойчивым ухаживаниям обаятельного и красивого бродяги по имени Джек Лоуренс, и двое беглецов долго ускользали от закона, пока не были наконец пойманы возле Атингтона. Зная, что его ждёт виселица, Джек Лоуренс предпочёл броситься на меч, убив перед тем двух человек шерифа в завязавшейся схватке. Отбивавшаяся и ругавшаяся леди Эшли была возвращена опозоренному родителю в цепях и предоставлена его гневу. Именно он распорядился, чтобы его мятежное чадо не получило снисхождения от суда за то бесчестье, что она навлекла на семью. Опозоренный отец также дал его чести лорду Кэмпбеллу несколько рекомендаций касательно суровости наказания.
Сурово глядевший магистрат прочистил горло и торжественно объявил:
«Леди Эшли Гамильтон, по решению данного суда за преступления воровства, разврата и пособничества в убийстве ты будешь завтра отведена во двор тюрьмы, раздета догола и привязана позади телеги. Затем ты будешь проведена по улицам Ковингтона и с усердием выпорота от шеи до пят. Кроме того, на каждом из четырёх углов городской площади телега будет останавливаться и тебе будет приказано нагнуться и раздвинуть ноги для нанесения трёх ударов плёткой по тому месту, куда ты меньше всего желаешь получить их, но где они принесут твоей душе наибольшее благо».
Судья немного помолчал, затем спросил:
«Имеешь ли ты что-то сказать?»
Упрямая юная девушка подняла голову с надменностью, не покидавшей её на протяжении всего процесса, и покачала ею презрительно. Леди Эшли сама навлекла на себя гнев отца и готова была стоически принять свою судьбу. Лицо её было невозмутимо, лишь едва заметная дрожь пробежала по губам осуждённой при оглашении сурового приговора. Те из собравшихся, кто ожидал слёз или мольбы о пощаде, были жестоко разочарованы.
Судья сделал движение рукой, два плотных стражника выступили вперёд, и приговорённая красавица внезапно показалась маленькой рядом с ними. Резкий удар молотка судьи оповестил о конце заседания, и леди Эшли Гамильтон была уведена прочь: голова высоко поднята, глаза вызывающе сверкают.
Наутро она испытает боль от хлыста экзекутора.
Возбуждённая толпа заполонила тюремный двор, не испугавшись раннего утреннего морозца. Жители города желали стать свидетелями публичной порки и унижения юной госпожи Гамильтон. Они собирались ещё с рассвета, чтобы занять удобные для обозрения места. В отличие от заурядных шлюх, что обычно приговаривались к порке позади телеги, надменность и яркая красота дочери лорда Брокхёрста обещали стать редким угощением для перетаптывавшихся горожан. За воротами тюрьмы по обе стороны Бёртон-авеню, первой улицы на пути следования телеги, также выстроились нетерпеливые зеваки, беспокойно ждущие посрамления и поругания леди Эшли.
Цокот лошадиных копыт и скрип деревянных колёс по неровной булыжной мостовой оповестили о прибытии телеги. В ней ехали двое: кучер и экзекутор. Кучер согнулся на своём сиденьи, шляпа его была опущена низко на лицо. Рядом с ним сидел Рабин Джеймс — мужчина, выбранный для порки дочери графа. Мастер Джеймс, плотно сложенный мужчина лет сорока пяти, был одним из тюремщиков тюрьмы Крэнвелл. Его опыт и сноровка в обращении с хлыстом делали его частым выбором суда для такого рода наказаний.
Безрукавная кожаная куртка открывала волосатые руки мужчины, и в этих сильных руках свивалась однохвостая плётка, которой предстояло впиться в нежную плоть леди Эшли. Когда телега подкатилась и остановилась, экзекутор ступил на землю и толпа ожидающе посмотрела на тяжёлую дубовую дверь тюрьмы. Они знали, что дочь графа Брокхёрста находилась внутри, ожидая назначенного судом унизительного наказания. Прошло несколько минут, затем засов со скрипом отошёл в сторону, и толстая дверь распахнулась.
Когда появилась леди Эшли Гамильтон, зрители притихли. По бокам осуждённой благородной леди, ухватив её за руки, шли два стражника, препровождая её наружу. Они остановились у задка ожидавшей телеги, и дочь графа оттолкнула неуклюжие руки мужчин. Приговорённая красавица выпрямилась, её ярко-голубые глаза глядели безразлично поверх голов толпы, а на лице был высечен вызов. По знаку экзекутора стражники ухватили каждый по запястью девушки и привязали к задку телеги прочными конопляными верёвками. Леди Эшли сделала гримасу, когда жёсткие путы впились в нежную кожу её тонких запястий. Затем она бросила короткий взгляд назад, через плечо, и увидела, что её суроволицый экзекутор выступает вперёд.
