Мне стало обидно за Дерека Ричардсона.
– Он был вежлив и не позволял себе лишнего.
– Сделаю вид, что не завидую, – ответила Тей. – На ланч?
Я кивнула, упрямо прогоняя из мыслей все, что не касалось учебы. Бо́льшую часть времени это удавалось… Я обернулась и посмотрела на табличку кабинета зарубежной литературы. Да. Бо́льшую часть времени.
Едва не запутавшись в указателях, мы нашли столовую в отдельном корпусе. Из одноэтажного кирпичного здания доносился запах жареной еды, слышались веселые голоса и кантри-музыка.
– Нам, похоже, туда, – сказала Тейлор. Она скорее предвкушала новые знакомства, чем вкусный ланч.
Внутри помещение оказалось светлым, с широкими окнами и белой краской на стенах. Длинные столы вмещали до пяти студентов с каждой стороны, а в глубине располагался буфет: он собрал толпу не меньше той, что я видела утром в кофейне «У Кацика». Еда в столовой была платной, но для стипендиатов предусмотрели бесплатные обеды.
Прежде чем набрать еды, мы направились на поиски свободного столика или знакомых лиц. Я протерла очки подолом сарафана. Где-то в здании должен быть Лиам, его я и искала. Студенты расположились свободно, многие столы были пусты (по словам Тейлор, кто-то предпочитал есть в коттедже, а кто-то в городе неподалеку от кампуса). Когда мы отчаялись найти хотя бы соседок, я услышала бодрый голос:
– Астрид! – Лиам позвал нас к столику, за которым и яблоку негде было упасть. Парни с первого курса (я видела их сегодня на лекциях) и много… очень много незнакомцев. Осознав, что нам некуда сесть, Лиам подскочил и подошел сам. – Привет, Астрид! Прости, ребята все заняли…
– Ничего страшного, – заверила я, поймавшая приступ социофобии просто оттого, что глядела на группу студентов. – Мы сядем за соседний. Это Тейлор.
Лиам не успел ответить. Звякнули ножки металлического стула, и к нам подошла смуглая брюнетка, на вид испанка: у нее глубоко посаженные карие глаза, алый цветок в смоляных волосах и родинка над губой. Бордовое платье подчеркивало стройную фигуру.
Девушка по-хозяйски положила ладонь Лиаму на плечо.
– Представишь? – спросила она с легким акцентом.
– Конечно! – улыбнулся Лиам и указал на испанку: – Это Кармен. Она с третьего курса, и она моя девушка. А это первокурсницы: Астрид и Тейлор.
Я приготовилась к вспышке ревности, даже отступила на шаг, но Кармен беспечно помахала. Уверенная в своей неотразимости, Кармен воскликнула:
– Привет-привет, Вишенка! – Она указала на мой сарафан. – Привет, Куколка! – кивнула в сторону Тейлор. У Кармен для всех есть прозвище?
Я не успела ответить, отодвинулся еще один стул, в этот раз с более громким и продолжительным грохотом, – я стиснула зубы. В следующую секунду произошло много всего и сразу: меня окутал запах мятной жвачки, а на своей заднице я почувствовала огромную мужскую ладонь.
Шлепнув меня, парень воскликнул:
– Ты ничего такая. Новенькая Вишенка! Ждем в гости в братстве!
Уверенность, которую Патриция взращивала во мне годами, растворилась в краткий миг. Луксонские парни такие же наглые и развязные, чему я удивляюсь? Почему неприятно, что на меня снова смотрят как на кусок мяса? Я сжала руки в кулаки. Потому что к дерьмовому чувству невозможно привыкнуть. «И нельзя привыкать!» – прозвенело в голове наставление Пат. Обида слезами увлажнила уголки глаз. Я идиотка, раз поверила, что в университете все будет иначе. Что люди здесь другие.
– Тревор! – возмутилась Кармен, нахмурив тонкие выщипанные брови.
Но край ее пухлых губ дернулся, а Тревор – бритый громила в бомбере с эмблемой университетской футбольной команды – ухмыльнулся. Старшие задирают младших. Старички издеваются над новичками. Огромные парни демонстрируют превосходство над хрупкими девушками. Тревор знал о своей вседозволенности и статусе в обществе. Вот бы стать Халком и врезать ему огромным зеленым кулаком! Но все, что я могла, – это стоять и судорожно хватать ртом воздух. Слабая. В Луксоне. В Берроузе. Где угодно. Даже на Луне я останусь слабой.
В поисках поддержки я огляделась, но все в столовой были заняты либо едой, либо разговорами. Для них обычное дело – парни из братства пристают к студенткам и развлекаются с ними. Все знают, и все молчат. Интересно, будь здесь профессор Ричардсон, он бы вмешался? Но преподаватели обедали в другом крыле.
– Она же новенькая! – Кармен давила из себя нравоучительный тон, вопреки веселым ноткам в голосе. – Она на стипендии. Где твое сочувствие, Тревор?
– А, понял! Вишенка из тех деревенщин, кого берут в Берроуз, чтобы доказать, какие мы все тут прогрессивные? – Тревор хрюкнул. – Тогда тем более будь благодарна за мое внимание, крошка!
