Чуть не падаю, когда Максим отпускает меня, но снова впечатывает в мокрый кафель, убирает руку, целует. Вкус крови и собственного удовольствия толкает на то, чтобы ответить ему. Целую, отпуская себя, оттягивая волосы парня, слышу его хрипы.
Небольшая заминка, Макс подхватывает под ягодицы, не разрывая поцелуя, входит в меня одним резким движением. Кричу ему в рот, распадаясь на части от удовольствия. Толчки яростные, размашистые, он насаживает меня на себя, заполняя до предела.
Мне давно не было так хорошо, не могу вспомнить даже такого момента. Сейчас я дышу, живу, хоть и стоя у пропасти. Стоит сделать лишь один маленький шаг — и я полечу в пропасть.
И я лечу.
Я сделала этот шаг.
«Как все прошло?»
«Тебе понравилось?»
«Он был великолепен?»
«Волшебство было?»
Открыв один глаз, тянусь за телефоном на тумбочке, читаю сообщение от Маринки.
Да, все прошло прекрасно. Мне понравилось. Он был великолепен. И если отвязное, развратное, сминающее практически все границы порно можно назвать «волшебством», то да, было волшебно до чертиков.
Мы с Мариной говорим о разных мужчинах. Она спрашивает о Семене, ценителе вина, мяса и лошадок.
Нет, я не готова просыпаться и окунаться в реальность. Я не хочу этого. Можно я сегодня впаду в кому, а когда очнусь, ничего не буду помнить? Это было бы идеально, вот это было бы волшебство.
Единственное желание, которое преобладает во мне сейчас, это спрятаться под одеяло, засунуть голову под подушку, раз уже в кому впасть не получится, и все забыть. Так я и делаю, понимая, что я одна, что Максима, моего пасынка, который вырос во всех местах, нет рядом.
Смутно помню, как мы из ванной вчера добрались до кровати, и хорошо, что до моей, кое-как обтеревшись полотенцем. Волосы еще влажные, спутанные. Я отпустила свой контроль, когда его губы коснулись моей промежности, и парень начал вылизывать меня.
Черт, черт, черт, плохая, очень плохая девочка. Но ведь мы всегда любому, даже самому странному, необъяснимому, дикому поступку найдем оправдание. И я могу привести их несколько, но все они будут противоречить моральным принципам.
А может быть, я была пьяная или чего-то надышалась? Такое тоже возможно. Или приступ сумасшествия, но, скорее всего, это тянет на бешенство матки, потому что нельзя было так долго воздерживаться. Надо было как-нибудь давать организму разрядку, заводить случайные связи, одноразовых любовников.
Воспользоваться, в конце концов, сайтом знакомств, сейчас не надо никого искать на улице или в клубах. Не брезговать свиданиями на один вечер и одну ночь, называться чужими именами для съема номеров в каких-нибудь второсортных гостиницах.
Почему нет?
Господи, нет, как представлю, аж тошно становится. Ну да, а сейчас прям у меня праздник тела, но, увы, не души. Тело действительно ноет, между ног саднит.
Можно сейчас сколько угодно сожалеть о том, что случилось, рвать на себе волосы, сдирать кожу, проклинать, даже биться дурной головой о стену. Даю ту самую свою дурную голову на отсечение, что мой пасынок, тот самый, который вырос во всех местах… да сколько же я могу повторять эту фразу, лишь будет ухмыляться своей идеальной улыбкой мне в глаза и отпускать грязные шуточки.
Но мое самобичевание ничего не даст и не изменит. Все уже свершилось, произошло и случилось. Я всегда рационально смотрела на жизнь, не летала в розовых облаках и позволила себе полюбить лишь раз — отца Макса.
В данной ситуации после своего промаха и слабости я должна быть выше, взрослее, а значит, и мудрее. Надо сделать вид, будто ничего не было. А ведь на самом деле ничего не могло и быть, даже представить то, что могло быть между мачехой и пасынком, пусть даже сыном покойного мужа, мог только больной психически человек.
Это ведь недопустимо. Этому никто не поверит, даже если кому-то рассказать. Позиция была так себе, она не снимала ответственности, несла в себе еще больше угрозы моему спокойному существованию. А уехать опять на филиалы означало показать слабость, я не могу и не должна так поступать, мне не девятнадцать лет.
Боже, ему всего девятнадцать, в декабре перед Новым годом исполнится двадцать лет. Макс всегда, сколько я его знала, не любил свой день рождения, потому что все внимание было приковано не к его празднику, а к предстоящей встрече Нового года. Он даже как-то один раз уже наряженную двухметровую елку уволок на помойку в загородном доме.
Псих.
Был им и остался. Но до чего сексуальный псих.
Прикусила губу, сжала бедра, по телу пронеслась дрожь, стало жарко. Мое сознание все помнит, и даже тело откликается при воспоминаниях о минувшей ночи. Как после душа Макс повел меня на кровать, как снова долго и жадно целовал, я позволила, я хотела больше, я горела, и мне не было стыдно.
Потом он устроился между моих широко разведенных бедер, упираясь коленями в матрас, провел несколько раз головкой члена по половым губам, дразня возбужденный клитор. А потом вошел в меня, растягивая, заполняя полностью. Широкие плечи, сильные руки, резкие толчки, мои крики, его хрип.
