Искушение полностью

– Погоди. – Его объяснение становится для меня еще одним потрясением. – Выходит, ты паразитируешь и на мне?

Надо отдать ему должное – он не пытается лгать. Вместо этого он смотрит мне прямо в глаза и говорит:

– Да.

– Все это время? С самого момента моего возвращения?

– В общем-то, да. Но у него я забираю куда больше сил, чем у тебя.

– Ты говоришь это так, словно это хорошо… а не ужасно. – Я мотаю головой, пытаясь разогнать заполнивший ее туман. – Зачем ты это делаешь? Зачем причиняешь ему вред?

– Затем, что у него больше сил, чем у тебя. И я не причиняю ему вред. – Он вздыхает. – Я всего лишь беру у него жизненную силу, чтобы жить самому.

– Значит, ты забираешь его жизненную силу, как… как Дарт Вейдер? О боже, ты намеренно причиняешь ему вред, и в этом виновата я.

– В этом никто не виноват. У Джексона больше сил, чем у тебя, поэтому я автоматически забираю больше энергии у него, чем у тебя.

– А как насчет того, что произошло сейчас? Когда он пошатнулся? Я знаю, ты что-то ему сделал. Что?

Он вздыхает опять.

– Я забрал у него сгусток энергии. И даже не очень-то большой.

Я смотрю на него, подозрительно щурясь.

– А по-моему, очень большой. Мне показалось, что он вот-вот упадет.

Хадсон долго не отвечает, а, прервав наконец молчание, небрежно говорит:

– Обычно я стараюсь не забирать слишком много сил ни у тебя, ни у него. Наверное, на сей раз я был чуть менее осторожен.

– Я так и знала! – Меня пронзает гнев. – Зачем?

– С ним все в порядке. – Сейчас глаза и голос Хадсона не выражают ничего.

– Откуда ты знаешь?

– Оттуда, что у него много сил. Он может себе это позволить.

– Это ты так считаешь! – Мною владеют одновременно ярость и страх. Что, если с Джексоном что-то произойдет из-за этого? Из-за меня? Это ужасная мысль.

– Ты что, предпочла бы, чтобы я забрал всю твою энергию? – вопрошает Хадсон. – Или чтобы я вообще не кормился и просто умер?

Я не отвечаю ему, но это означает, что он делает свои собственные выводы, и на секунду его глаза мрачнеют, но затем к нему возвращается его обычный сарказм.

– Думаю, ты предпочла бы именно это. Какая жалость, что мы с тобой связаны воедино, да? Все твои проблемы были бы решены, если бы ты могла просто дать мне умереть.

Сейчас Хадсон впервые так прямо заговорил о своей смерти, и я не знаю, что ему сказать – и что чувствовать. Доводы Джексона в пользу того, чтобы убить его, были убедительны и неоспоримы, и я понимаю, почему он это сделал. Я также понимаю, что ничто никогда не давалось ему так тяжело, и неважно, признается он в этом самому себе или нет.

– Ну, конечно. Давайте жалеть Джексона. Мне так жаль, что мое убийство задело его чувства.

Все в этой фразе бесит меня. Нет, я не дам ему выставить себя жертвой.

– Пора тебе оставить свои попытки переписать историю, – говорю я ему.

– Ведь нельзя сказать, что Джексон решил убить тебя ни с того ни с сего. Ты заставил сотни сверхъестественных существ нападать друг на друга. Ради забавы. Ради осуществления какого-то дурацкого плана по установлению господства прирожденных вампиров.

– Нет. – Хадсон сердито смотрит на меня. – Нет, нет, нет. В своей жизни я совершил много скверных дел, и не снимаю с себя ответственности ни за одно из них. Но я не стану брать на себя ответственность за это. – Он начинает ходить по комнате.

У меня нет сил раздумывать над тем, что он сейчас сказал. Я слишком занята, припоминая все те случаи, когда Джексон выглядел уставшим в последние дни. И все из-за того, что Хадсон кормился за его счет, используя узы моего сопряжения с ним. Я знаю, что он не хотел причинить вред Джексону или мне, но от этого мне не легче. Ведь это я виновата в том, что кто-то причиняет вред моей паре прямо у меня под носом. Мне вдруг становится дурно, я, спотыкаясь, подхожу к моей кровати и плюхаюсь на край. Я должна это исправить.