Искушение полностью

– Я не знаю, каким образом ты ответишь на мой вопрос, но полагаю, что ты что-нибудь придумаешь.

Он фыркает, затем вскидывает голову жестом, который я могла бы охарактеризовать только как «царственный». И жест этот означает: «Говори».

– Ты говорил, что я могла бы летать, сидя у тебя на спине. Но… – Я поднимаю глаза. – Каким образом я могу взобраться тебе на спину? Ты же такой огромный. Так что это определенно не будет похоже на катание верхом на лошади.

Он фыркает опять, на сей раз с немалой долей оскорбленного достоинства. Оказывается, драконы – во всяком случае, этот дракон – умеют выражать свои мысли и чувства куда лучше, чем я ожидала.

Флинт смотрит на меня еще пару секунд, думаю, затем, чтобы я еще лучше поняла, как он оскорблен тем, что я сравнила его с лошадью. Потом медленно опускает голову и тычется в меня носом.

И я таю. Потому что, когда Флинт-дракон не пытается убить меня, он очень, очень мил.

– Да, да, да, – говорю я, гладя его нос и кожные складки.

Он издает какой-то звук, прижимается к моей руке, и я не могу не рассмеяться.

– Ты ясно дал мне понять, что тебе не нравится, когда я сравниваю тебя с лошадью, но сейчас ты ведешь себя как гигантский щенок. – Чтобы доказать это, я, подняв руку, чешу его макушку, и, клянусь богом, в ответ Флинт улыбается – насколько вообще может улыбаться дракон, если учесть наличие острых, как ножи, зубов и всего прочего.

Я глажу его еще пару минут, и это нравится мне не меньше, чем ему. Но время идет, идет быстро, и, в конце концов, я опускаю руки и отхожу в сторону.

Дракон фыркает и опять толкает меня носом – ясно показывая, что хочет еще ласки, – однако на этот раз я только быстро похлопываю его по голове.

– Сам понимаешь, если бы я могла, я бы стояла тут весь день, гладя тебя, честное слово. Но нам нужно выполнить задание мистера Дэймасена, а ты пока так и не объяснил мне, как я смогу взобраться к тебе на спину.

Флинт опять фыркает, затем испускает громкий вздох, опускаясь на колени.

– Да, это классно. Но я по-прежнему не могу залезть тебе на спину. – Даже когда его брюхо касается земли, до спины все равно остается восемь – десять футов, так что я не могу даже коснуться ее, не говоря уже о том, чтобы сесть.

Флинт опять вскидывает голову с таким видом, будто ему не верится, что мы вообще ведем этот разговор. И, кажется, картинно закатывает глаза – что не очень-то приятно. Одно дело, когда глаза закатывает Флинт-человек, и совсем другое – когда, глядя на тебя, это делает дракон. Не знаю почему, но так оно и есть.

На этот раз, когда он тычет в меня носом, я не глажу его.

– Я серьезно, Флинт. Нам нужно придумать, как мне попасть на твою спину.

– Ты могла бы использовать седло и какие-нибудь большущие стремена, – предлагает Хадсон.

– Если ты не хочешь мне помочь, то я сейчас не желаю с тобой говорить, – огрызаюсь я, прежде чем Флинт опять толкает меня носом, на сей раз сильно. – Эй, перестань! Больно!

Он делает это опять. И опять с такой силой, что у меня вполне может остаться синяк.

– Флинт! – Я сердито смотрю на него и делаю несколько шагов назад. – Перестань валять дурака. Ты делаешь мне больно.

Он вздыхает – и это самый терпеливый вздох, который я когда-либо слышала. И на сей раз толкает меня уже не в плечо, а в бедра.

– Хватит! Если ты будешь продолжать в том же духе, я уйду… – Я вскрикиваю, поскольку Флинт втискивает свою голову между моих колен.

– Не каждый день можно увидеть такое, – с иронией замечает Хадсон.

– Не начинай! – рявкаю я, потому что, если что-то и может быть хуже, чем видеть и чувствовать, что какой-то парень – не мой парень, а чужой – вдруг засунул свою голову между моих ног (пусть даже он и в обличье дракона), то это сознавать, что при этом на меня пялится Хадсон.

Я хочу что-то сказать, но вместо этого вскрикиваю снова, потому что Флинт подбрасывает меня, и я задом наперед приземляюсь на середину его шеи.

Затем он поднимает голову, и я пытаюсь сдержать крик, когда скольжу по шее вниз, по шипам, которые оказываются совсем не острыми, и лицом вниз приземляюсь на его спину.

Я просто лежу, обхватив его бока, и пытаюсь осмыслить происходящее. Однако, в конце концов, Флинт начинает ерзать и встает на лапы, хотя я еще не уселась.

– Подожди, подожди! – кричу я, пытаясь устроиться на движущемся драконе – что оказывается чертовски трудно. Особенно когда Хадсон хохочет надо мной.

На этот раз фырканье Флинта больше похоже на ворчание.

– Ну хорошо, хорошо, извини, – говорю я ему, наконец-то усевшись как следует, лицом вперед, обхватив ногами его бока и обвив руками его шею.

Он фыркает опять, явно не впечатленный моим извинением.

– Послушай, я же попросила у тебя прощения. Теперь мне уже понятно, что ты делаешь. Но вначале я этого не понимала. Так что извини, что я думала… то, что думала.

Флинт поворачивает голову, и на его морде я вижу снисходительное выражение.