Я с удивлением обернулась. Оказывается, Сергей пришел не один. В прихожей стояла высокая красивая блондинка. Белоснежные брюки, белый топик, нежно-розовый полупрозрачный шарф на шее, белозубая улыбка. Человек.
Макс напряженно смотрел на нее.
— Я с Сережей. Вы не против? — приподняла руку в знак приветствия блондинка. Она топталась на коврике в прихожей, не зная, что делать дальше. — А что у вас происходит?
Девушка с любопытством смотрела на Макса, на его распахнутую рубашку, лицо ее стало игриво-кокетливым.
— Это Соня! — Сергей вновь появился в коридоре. — Из местных. Я думаю, мы неплохо смотримся.
— Но она человек, — прошептала я, переставая вообще что-либо понимать.
— Заметь, ты тоже, — склонился ко мне Сергей. И я увидела его почти прозрачные голубые глаза. Чуть сладковатый мускусный запах ударил в нос.
Я попыталась собраться с мыслями. Что-то во всем этом было такое, что я уже почти поняла, но не смогла пока сформулировать.
— Как ты оказался здесь?
— Пришел погреться. — Сергей демонстративно потер руки, словно он замерз. — В Европе сейчас прохладно.
— Здесь вообще-то тоже, — пробормотала я.
Сергей с кошачьей осторожностью обошел комнаты и снова выглянул в коридор.
— Да, но здесь еще и интересно! — поднял он вверх палец, словно выданная информация была важна для запоминания. — Никогда не мог понять вампира, стремящегося привлечь к себе внимание.
— Теперь понял? — спросил Макс.
— Не совсем. — Сергей добрался до своей Сони и приобнял ее. — Я пока не решаюсь связываться со Смотрителями.
Улыбка на лице девушки застыла.
— Подожди! — Я хотела шагнуть вперед, Макс не пустил меня. — Но ведь рассказывать о вампирах смертный грех! Ты сам говорил.
— Времена меняются. — Сергей похлопал Соню по плечу. — А потом ты же понимаешь, людям не обязательно что-либо рассказывать. Они любят нас не за это.
Он взял Соню за подбородок, развернул к себе. Она с готовностью подставила ему свои губы. Меня передернуло.
— А разве пить кровь человека… — Я не договорила. Соня со своим розовым шарфом… Неужели он скрывает следы укусов?
— Извини, но вы подаете дурной пример. Если можете вы, почему не можем мы?
— Но Макс не пил мою кровь.
Сергей перебил меня:
— Во-первых, пил, во-вторых, это частности. Нарушать правила нельзя, обходить можно. Никто ведь не умер. — Он повел рукой, и я тут же вспомнила о Лерке. Ну конечно, он стер память не только сержанту. О присутствии вампиров не должен знать никто.
Маркелова стояла на пороге кухни и улыбалась.
— Машка! — взвизгнула она, бросаясь мне на шею. — Гурыч!
Я обняла ее в ответ, пораженная такой переменой.
— Помни одно, — зашептал неприятный голос, — пока ты на стороне вампиров, с тобой ничего не произойдет. Но стоит тебе кинуть фишку на весы Смотрителей, все изменится.
— Машка! Ты? Когда вернулась? — орала мне на ухо Маркелова.
— Да вот… Только что. — Я растерянно подняла глаза на Макса. Этого нельзя было так оставлять. — Макс, сделай что-нибудь, — прошептала я одними губами.
— Я все слышу, — пропел уже за дверью голос Сергея. — И слежу за тобой.
— Побудь здесь, — Макс ободряюще похлопал меня по плечу. Мне же хотелось, чтобы он обнял меня и никуда не уходил. Зачем снова расставаться, когда можно быть все время рядом? — Скоро вернусь.
Я не выдержала:
— Будь осторожен!
— Смешное пожелание для таких, как я!
Сергей с Соней исчезли. Макс постоял на том месте, где они еще минуту назад были, качнулся с мыска на пятку и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.
— Ну что же ты стоишь? Пойдем! — потянула Лерка меня на кухню. — Рассказывай!
Что мне оставалось делать? Я тяжело вздохнула. Впереди у меня была нелегкая ночь.
Маркеловские родители, конечно, удивились, увидев меня, но ничего не сказали. Даже не спросили, где я все это время пропадала. И что самое главное — не догадались задать этот вопрос моим родителям. Опережая возможные звонки, я сама набрала номер домашнего телефона. Пока шли гудки, была абсолютно спокойна. Стоило щелкнуть сигналу соединения, сердце мое подпрыгнуло и заколотилось перепуганной птицей. Ладони вспотели.
— Алло! Мама?
— Май, ты? — Голос знакомый, но что-то в нем появилось новое. Равнодушие, что ли? — Господи, откуда? Поверить не могу! Только что думала о тебе. Как ты, что?
— Мама…
Все слова из головы вылетели. Что говорить? Когда набирала номер, думала, проболтаем всю ночь. Специально в ванную ушла, чтобы никому не мешать. И вдруг такая пустота. Словно разговариваю с чужим человеком. Все рассказать, пожаловаться? Кому? Маме? Что она поймет из сказанного мной? Что меня надо срочно спасать? А меня не надо спасать, меня надо всего лишь выслушать. Но ей же захочется вмешаться.
Я вдруг поняла, что мир простых человеческих отношений, где жалеют и сочувствуют, для меня закрылся.
— Мама, — вклинилась я в образовавшуюся паузу между бесконечным потоком восклицаний. — У меня все хорошо. Я в Москве, поступила в институт. У Макса большая квартира. Мы как-нибудь обязательно приедем.
— Ты адрес скажи, мы с папой сами до вас доберемся. И что с твоим сотовым? До тебя невозможно дозвониться.
