Уже давно он понял, что ему не суждено обрести счастье в браке. Когда он узнал, что брак Повелителя Вод и Повелительницы Ветров, всего лишь платонический дружеский союз, он окончательно запретил себе даже мечтать женитьбе. Кто захочет стать женой жалкого уродливого бастарда? Разве что низший дух. Но и на пути к такому браку есть множество препятствий. Он не cмог бы жениться, не подвергая свою жену и ее семью опасности стать заложниками Императрицы в борьбе против него. Любые его чувства, даже по отношению к наложницам, делали уязвимой девушку.
Иногда, в детстве, глубоко задумавшись, он сдирал с себя чешую и останавливался только когда горячая кровь начинала течь из ран. Только тогда он чувствовал боль и мог очнуться от этого транса. Он не знал причины столь странного поведения, но это повторялось изо дня в день. И когда ЖунЮй только вошел в пору юности и стал контролировать свою истинную форму намного лучше, он изнурял себя тренировками, желая отвлечься от этой странной привычки, оставившей немало шрамов на его руках и груди.
Во дворце Небесных сфер всегда было не много слуг и все, как он знал, служили Императрице. Но, была одна служанка, которую он выделял особенно. Это была красивая, полная жизни, девушка птичьего племени, ЛиХе. Она всегда позволяла себе чуть больше в его присутствии, чем остальные слуги и часто смущала юношу то прикосновением руки, то призывной улыбкой. ЖунЮй впервые испытывал странные, но приятные чувства по отношению к девушке и она, казалось, отвечала ему взаимностью. ЛиХе была так ласкова и обходительна. Он старался тренироваться еще усерднее, чтобы хоть немного охладить свой пыл. И служанка часто тайно наблюдала за его тренировками из-за дерева. Он видел это и старался еще усерднее проявить свое мастерство и мужество.
Как то, учитель задел тесьму на его одеянии, и оно распахнулось, обнажив грудь, сплошь покрытую едва зажившими шрамами. Учитель тут же в смущении опустил глаза. ЖунЮй понял в этот миг, что и ЛиХе видела его изуродованное тело. Он немедленно запахнул одеяние и выбежал со двора. Вечером, он не находил себе места от страха увидеть на лице служанки жалость или отвращение, внушенное его шрамами. Но Ли Хе вошла, как всегда, с улыбкой. Ничего не изменилось. Они стали только ближе, и ЖунЮй даже допустил ее в личные покои. Вечерами они наслаждались беседой и игрой в го. Эта девушка стала единственным духом во всем дворце, которому он мог довериться, и он смел даже мечтать о бОльшем... Но, через 3 дня после этого происшествия, Императрица лично посетила его дворец. Она видимо, отлично знала, где ЖунЮй хранил свои записи, свой дневник. Он стал вести его с того времени, как осознал, что совсем не помнит своего раннего детства. Императрица сразу же безошибочно вошла в его личные покои и открыла дальний сундук.
Что это? Ты готовишь заговор против брата? Кому ты пишешь каждый вечер?
Она развернула свитки. ЖунЮй упал на колени.
-Матушка, прошу, это всего лишь мои воспоминания. Прошу вас, не читайте. Там нет никакого заговора. Я просто записывал мои мысли и сны в попытке вспомнить детство.
«ее глаза как у кроткой лани и стан как тростник…» - Императрица рассмеялась. – Да это просто любовная чушь. Я думала, ты гораздо взрослее, а ты еще мальчишка, с головой, набитой розовыми пузырями. Я заберу эти свитки, мне надо прочесть повнимательнее.
И Императрица со свитой удалилась.
ЖунЮй так и остался стоять на коленях посреди пустого дворца. Вечером пришла ЛиХе. Она принесла чай. Девушка улыбнулась и вошла, соблазнительно покачивая бедрами.
Как ты посмела прийти без приказа? Выйди вон, немедленно!
Но Повелитель Ночей, я принесла вам чай. У вас был трудный день. Я хотела вас развлечь приятной беседой.
Пошла прочь! - сорвался ЖунЮй. Служанка, резко развернувшись, вышла за дверь.
С того дня он перестал разговаривать с ЛиХе и запретил входить во дворец. Она вернулась в птичье племя. Слух о его уродливом теле быстро распространился по дворцу и от этого стало еще невыносимее. Кто-то смотрел на него с жалостью, кто-то с отвращением. ЖунЮй стал тренироваться в одиночестве и больше засиживаться за книгами в библиотеке.
Он приучил себя к одиночеству. Запретил себе даже думать о любви. Цзин Ми была той единственной, что пробила его защиту, что смогла разбить ледяной панцирь, под которым билось страстное нежное сердце. Но никто так и не научил его правильно любить. Увидев и почувствовав ее искренность, он мог только изо всех сил цепляться за нее. Мысль о том, что надо отдать ту, единственную, что согрела его душу и сердце, была невыносимой.
Но, после всего, что произошло, после ее смерти, ЖунЮю казалось, что в груди теперь все выжжено, только пепел и никаким чувствам там уже не возродиться. Сейчас же глядя на свою руку, он понимал, что нечаянно посадил семя надежды и оно проросло. Надежда на избавление от душевного одиночества, от холода в сердце. И сейчас он должен опять растоптать и вырвать с корнем все ростки. Еще одного раза он не перенесет.
