— Ксани, — позвала свою порой чрезмерно фыркающую подругу. — А ты сапожки шить умеешь?
— Если только кто-нибудь заготовки деревянные для подошвы сделает, — задумчиво произнесла лиса и тут же отыскала взглядом своего льва.
Тагар, словно почувствовав ее, обернулся.
Хм... Надо же, как у них все.
Улыбнувшись, я вернулась к своей работе.
Глава 23
Весь вечер меня мучило странное ощущение нависшей над нами беды. Возможно, виной было слишком уж приподнятое настроение, царившее в разбитом лагере. Или тот факт, что я, наконец, оказалась под защитой, в тепле и сытости и подсознание всё искало подвох и опасалось, что всё это временно.
Или это мой дар прорицателя тихо шептал не расслабляться.
Но как бы там ни было, а в душе растекался липкий страх и причин ему я не понимала.
Мой взгляд то и дело смещался в сторону притихшего Комира. Он сидел у поваленного бревна возле костра и, не отрываясь, глядел на танец язычков пламени. В перешитой наспех плотной рубахе Ярвена, штанишках, раздобытых у кого-то Тагаром и в портянках, сделанных мною. И вроде приодет и умыт, радуйся и играй. А нет, вид у Комира делался таким провинившимся, печальным. Дара вертелась рядом. Скручивала лоскутки ткани и ссыпала в мешочки сухие травы и, стоило ей отвлечься, как малец начинал мычать и тыкать пальцем в её работы.
Вот это лишь усиливало мою тревогу.
Комир — прорицатель и куда сильнее меня.
Он явно что-то видит и знает, но не желает делиться с другими.
Поймав мой взгляд, он виновато опустил голову и поежился.
Его покаянный вид нервировал.
Поднявшись, я сделала несколько шагов к нему, но мальчик заметил это и, вскочив, убежал в сторону леса. Его за руку тут же поймал Хрут и, покачав головой, указал в сторону кухни. Малец, оскалившись, выдернул ладонь из захвата и засеменил к палатке, где набиралась сил раненая жрица. Ей с каждым днем становилось лучше, но вставать она ещё не могла.
Остановившись, я взглянула на недовольное лицо Хрута, на маленького Комира, на Шафата, готовящего в огромном котелке наваристый суп. Рядом крутилась Яська и подсовывала рыженьким приемышам повара куски вареного мяса.
И вроде всё спокойно, а на душе смятение.
— Ты чего это сегодня, Астрид?
Повернувшись, я уперлась взглядом в Ксани.
Она улыбалась, но...
Ее образ поплыл. Я вроде и видела всё тот же лес, но окутанный в густые сумерки. Над деревьями стелился ночной туман, окутывая голые кроны щупальцами. Вскрик, как будто мой и окрик Ксани. Она бежит ко мне, хочет помочь... Да... Я понимаю это, ровно и то, что мне больно. Но вдруг рядом со мной пролетает нечто. Нож. Я пытаюсь пошевелить губами, предупредить, но... не могу. Мгновение и перед Ксани мелькает тень грозного льва...
— Астрид, — картинка развеялась, я снова видела лишь улыбающуюся лисицу. — Ну чего ты такая странная?
— Будет бой, — выдохнула я. — Тагар...
— Что? — она вздрогнула. — Что Тагар? Не молчи, лера!
— Целитель. Нужен будет сильный целитель, или...
— Никаких или! — её лицо побелело. — Что с ним будет? Ну что ты молчишь, — она сильно дернула меня за руку.
— Не знаю... Я не вижу после. Только одну картину. Только несколько мгновений. Но я не вижу...
— Его ранят? Да? Как? Когда?
Я лишь качала головой. Что я могла ещё сказать?
— Ну, Астрид, что еще? Хоть какую-нибудь деталь?
— Туман, — шепнула я.
— Да он тут каждый вечер, — она подняла руку и указала наверх.
На лес действительно медленно опускалась молочная густая дымка. Вязкая и сырая. Совсем как в моём видении.
— Астрид, ты должна рассказать обо всем мужчинам, — Ксани схватила меня за руку и попыталась потащить к реке.
— Нет, — я вырвалась из её захвата. — Нельзя. И тебе ни о чем нельзя было говорить. Но... целители. Дара. Она сможет помочь. Должна.
— Ты полоумная? — Ксани трясло от эмоций, главной из которых явно был страх. — Ты видишь бой! Военачальники должны об этом знать!
— Невозможно изменить будущее, — странно, но мой голос дрогнул.
С детства, когда стало ясно каков мой дар, все вокруг — учителя, отец, няня — твердили одно и то же. От судьбы не уйдёшь. Позже то же мне говорили и жрицы, запрещая хоть что-нибудь рассказывать. Нельзя рвать и путать нити судьбы.
— Ксани, я вижу лишь момент из наших жизней. Краткий миг. И порой кажется, что мужчина со шрамами, занося над тобой меч, желает убить, а на деле он тебя спасает. Я не могу рассказать им то, чего сама не понимаю. Они не смогут ничего изменить. Такова судьба.
— Тогда зачем ты мне рассказала про Тагара? Зачем? — Ксани трясло.
Я растерянно взглянула на нее.
— А потому что должна была, — раздался за моей спиной голосок Дары. — Вы же взрослые и должны это понимать. Сказала, значит, так то и задумано было богами.
— Милая, — я обернулась к малышке, — Комир ничего тебе не рассказывал?
— Нет, конечно, — она пожала плечами, — он же немой. А немой он потому как однажды рассказал о том, что видел. Но и это судьба! Так жрицы говорили.
— И что делать-то? — выдохнула Ксани.
Как бы глупо это не выглядело, но мы уставились на маленькую девочку, будто она мудрее нас двоих.
