Пройдя несколько кварталов, он, не выдержав, спросил у прохожего время, было уже около десяти. Десять. Это значило, что она уже на работе. Повернув вместе с улицей, вторгшись на какой-то бульвар, он, невольно сбавив шаг, прошел его наполовину, остановившись у включенного фонтана. Холодные алмазные капли, описав дугу, падали на круглый гранитный парапет, раскалываясь и острым веером разлетаясь кругом. Подставляя им ладони, отскакивая и с визгом смеясь, вокруг фонтана носились дети. Пятнистые тени от деревьев вздрагивали и раскачивались на светлом солнечном асфальте. Увидев пустую, не занятую мамашами скамейку, он опустился на нее. Дети носились друг за другом, визжа и цепляясь за женские платья, солнце заливало площадку, некоторые из женщин с колясками были опять беременны. Поддавшись дыханию солнечного облака, он долго сидел на скамейке, пока наконец, сам не уловив когда и по какому сигналу, не поднялся с нее и не пошел, ускоряя шаг, дальше по бульвару. Подстегиваемый мелодией из Iron Maiden, невесть откуда вдруг выскочившей и запульсировавшей у него в голове, он долго, забыв о времени, шел по перетекающим друг в друга проспектам и улицам, пока, вдруг ощутив укол беспокойства и спросив у прохожего время, не увидел у него на часах стрелки, вплотную подошедшие к двенадцати. Тут же перейдя улицу и остановив такси, он вновь поехал назад к гостинице. Остановившись у подъезда, он несколько минут снова слонялся там, внутренне группируясь для предстоящего разговора с ней, пытаясь успокоиться. Отчего-то почти уверенный, что сейчас, по контрасту с вчерашним, она будет говорить с ним апатично и холодно, он понимал, что должен добрать уверенно-ироничного настроения, чтобы, в случае если отклик в самом деле будет холодным, суметь сразу же, первыми фразами переломить ее настроение, чем-то заинтересовать и рассмешить ее. Не сумев этого сделать до конца, он вошел в гостиницу и, поднявшись к себе, снова сел перед телефоном, сдерживая искушение набрать ее номер немедленно, пока стрелки еще не указали точно половину первого. Переждав недостающие три минуты и ощутив щемящий толчок в груди, он снял и на секунду задержал в воздухе трубку. Он должен был договориться с ней о свидании, но сейчас он испытывал чувство, словно звонит ей в первый раз, настолько хрупким и эфемерным казалось ему сейчас все достигнутое вчера. Уже ни о чем не думая, он набрал номер.
– Фирма «Геликс».
– Попросите, пожалуйста, Наташу.
– Минуту.
На том конце грохнула брошенная на стол трубка. Секунду он слышал шумы большой комнаты и женские голоса.
– Алло? – Казалось, она взяла трубку запыхавшись. При звуке ее оживленного, на взлете, голоса как будто пружина распустилась в нем. Ее голос не был ни апатичным, ни отчужденным. На секунду осекшись, чувствуя, как уходит напряжение, он перевел дыхание.
– Наташа, привет, это Сергей.
– Ага, привет. – Закрыв трубку ладонью, она что-то быстро оживленно проговорила кому-то в глубине комнаты, голоса отдалились. – Алло?
– Как там у тебя дела? Я тебя не очень отвлекаю? Найдется у тебя пара минут для меня?
– Пара минут? Найдется. – Снова ответив кому-то в комнате и на секунду пропав, она вновь быстро возникла в трубке. – Извини. У нас тут просто фура пришла, сейчас разгружают, так что типа всякие там заморочки.
– Но тебя это не затрагивает?
– Пока нет.
– Хорошо. Как вчера доехала? Все нормально?
– Да, все классно.
– Хорошо.
Словно освобожденный ее приветливым тоном, он секунду помедлил, внутренне сжимаясь, ища, какие из теснившихся в нем слов сказать первыми.
– Спасибо тебе за вчерашний вечер.
– Не за что, – казалось, застигнутая врасплох его словами, она коротко хихикнула.
Подбирая слова, он на секунду осекся снова.
– Вроде бы совсем немного вместе посидели, а как будто обо всем на свете успели поговорить. Как будто весь день вместе были. Я все вчерашнее, как фильм, вспоминаю.
– Правда, что ли?
– Правда. А тебе не показалось?
Она секунду молчала.
– Показалось, – как-то неожиданно примирительно произнеся это, она еще секунду помолчала, словно додумывая что-то. – Да, классно время провели.
– Спасибо тебе.
– Не за что.
Раздваиваясь между рвущимися наружу словами и сознанием преждевременности этого, невозможности сказать главное по телефону, он, запнувшись, пропустил еще несколько мгновений.
– Как ты там сейчас у себя, не скучаешь? Что вообще делаешь? Мебели много сегодня продала?
– Мебели? Два комплекта заказчику отправила.
– Хорошо. А еще что-нибудь происходит?
– Да вроде ничего. – Она подумала. – Цветочки твои у меня стоят.
– На работе?
– Почему на работе, дома. В вазе классно смотрятся. Утром уходила, еще ни один лепесточек не упал.
– Так ведь рано еще.
– Почему, бывает, сразу опадают. По листкам под бутоном видно, если вверх смотрят, то все нормально, а если вниз, то завянут скоро.
– А у тебя как?
– У этих вверх. Классные цветы.
На секунду утратив контроль над собой, не удержав рванувшегося из него импульса, он внутренне вздрогнул, переведя дыхание.
– Ты сама как цветок.
– Серьезно? А какой?
– Не знаю. Роза. Большая роза.
– Классно.
