— Бедный верный ангел, как же ему тяжело…
— Да, это большая ответственность…
— Если мне придется писать книгу, то нужно дать объяснение многим необъяснимым явлениям.
— Да, поэтому спрашивай…
— Как можно объяснить человеку про то, что есть бог и есть инопланетные существа? Ведь инопланетяне есть?
— НЛО, да, есть, — засмеялась Лилит, — не скрою.
— Но как такое может быть?
— Вы у Бога не единственные…
— Я по-человечески ревную!
— Это почти совершенные существа, они вас не обидят. Они живут более разумной жизнью, но менее эмоциональной. Эмоции — это самое важное в человеке, может быть, поэтому вы такие интересные. Вы сотворены по-нашему подобию, а они другие… в тех творениях нет огня, нет меня…
— И все? Я думал, ты мне много чего интересного расскажешь…
— Я могу тебе привести пример. Есть игра такая компьютерная, там создаешь город, людей. Потом они тебе начинают надоедать, или тебе не нравится городок, ты начинаешь творить другой, более совершенный. А потом вдруг начинаешь скучать за тем, первым городком, и понимаешь, что он самый любимый, и то, что он не идеальный, и есть его изюминка, за которую ты любишь город № 1.
— Да, это правда. А они прилетают к нам?
— Да, прилетают, ставят эксперименты даже.
— Ого, а как же вы допускаете взаимодействие разных миров?
— Сначала мы хотели все остановить, но потом Творца осенила мысль, а пусть будут. Пусть это будет еще одно испытание для человека — НЛО и он. Трудно верить в то, что он есть, когда летают тарелки. Но, то, что они ставят эксперименты — это тоже грех, это сейчас проблема того мира, эти развитые существа возомнили себя богами.
— Да, я бы усомнился в вере, если бы увидел инопланетянина, но это ведь на руки тебе?
— Раньше да, теперь все равно…
— Получается, что, если в существе нет эмоций, то он все равно грешит… и проблема не в том, что человек познал добро и зло, проблема в чем-то другом?
— Проблема в лидерстве. Всем хочется быть богами, но вы… даже те миры, в которых нет меня, продержавшись немного на рациональном уровне, потеряли меру, им нужна власть…
Есть еще одно, что смущает верующих вашей планеты — это наука, но это тоже своего рода ход Творца, и мое оружие против вашей веры. Лишь истинный верующий найдет всему объяснение и знает, что есть лишь Бог, остальное — это провокация неверия. К тому же хочу тебе сказать, что летающие тарелки, объекты, которые видят многие люди, зачастую не инопланетного происхождения… ваша наука не знает границ и находится на этапе великого открытия, которое уничтожит вас.
— Да, а он так все продумал… только сам усложняет себе жизнь… зачем делать такие испытания человеку?
— Все просто: он ищет избранных, тех, кто закроет глаза на все искушения и скажет, что нет ничего, кроме истинного Творца, конечно, его разум — невозможно достичь, и я уступаю ему в этом. Но зато я владею эмоциональной силой, чувствами. Бог — это великий ученый, который продумал этот мир до мельчайших подробностей. И когда ваши ученые делают открытия, они считают, что нашли объяснение материального мира, но материальный мир — это проекция, всего лишь образ очень сложному духовному миру…
— Пожалуй, последний вопрос… для меня он самый важный, — он как-то растерянно взглянул на Лилит и замолчал.
— Ну, продолжай, — потребовала богиня.
— В чем мои грехи, и как я должен был поступить?
Лилит усмехнулась, она ждала этого вопроса.
— Ты отрекся от своего брата…
— Брата? Это причем? Ты сама не любишь таких как он! Ты же знаешь, что он этого заслуживает. Мне противно думать о нем, — с раздражением говорил Грацкий.
— А ты пытался ему помочь? Ты даже не знаешь, что с ним теперь.
— И что же с ним?
— Это уже не важно.
— Если начала говорить, то уж, пожалуйста, скажи.
— Хорошо, так и быть скажу. Твой брат, он умер… от СПИДа.
— Ну, вот… как я мог ему помочь, если мой брат был нетрадиционной ориентации? Доигрался, вот и получил то, что заслужил.
— Ты должен был быть рядом, когда ему нужна была помощь.
— Когда? Какая помощь. Он больной извращенец, который наслаждается совокуплением с мужиками.
— А ты знаешь, почему он таким стал?
— Нет, мне это неинтересно.
— Вот видишь… а ведь, если бы ты вник в суть проблемы, то осознал, что в том, что он стал таким, есть и твоя вина.
— Я здесь не причем, я пытался его избавить от этого наваждения.
— Ты кричал на него постоянно, и бил. Ты не спрашивал.
— Хорошо, тогда расскажи мне, что я должен был сделать? — спросил Грацкий.
— Я расскажу, как это случилось, а что ты должен был сделать — думай сам.
— Ну, давай рассказывай.
— Он был в третьем классе, а ты был в десятом. Рядом с вами жил замечательный сосед Юрий Петрович.
— Да, помню. Он заботился о нас.
— Конечно. Особенно о твоем брате. Твои родители уехали как-то в отпуск, вообще они часто у вас были в разъездах. Так вот, помнишь, они уехали первый раз без вас двоих на море?
— Да.
— Ты должен был заботиться о брате. А ты вечерами сдавал его соседу и уходил гулять. А мальчика уносил спящим от Юрия Петровича. Ты знаешь, что на самом деле происходило?
— Нет, но я, кажется, догадываюсь, — и из глаз его побежали слезы.
