Ангелина на несколько секунд словно потеряла дар речи, она поняла, что собеседница настроена к ней недоброжелательно, и все же вежливо пыталась объяснить:
— Я жила здесь, когда вы были на даче, вы меня просто не видели, я подруга Димы.
— Не знама я тебя, не бачила я таку, никака ты не подруга, ты проститутка! Ну шо же я не вижу шо ли? Ты под каким забором то давала? Вся мокрая, фу, бессовестная! Шо тебе надо?
— Ничего… — грустно ответила Ангелина, и уже было повернулась уходить, все же решила спросить, — куда он уехал?
— Он уехыл, — уже чуть поспокойнее стала говорить старуха, видно было, что ей скучно и все же пообщаться она не против хоть с кем-нибудь, — уехыл с родителями куда-то, отдыхать шо ли? А-а, нет, в Израиль, мать лечить… сказал на месяц.
— На месяц? Маму лечить, — повторила Ангелина и растерянно посмотрела на собеседницу, которая вдруг насмешливо фыркнула:
— Да, теперь через месяц приходь чесаться, — и тут же быстро закрыла дверь.
Девушка спустилась на этаж ниже и стояла в раздумьях. Она села на балкон и тоскливо глядела на город. Старушка вылила на нее грязь, отчего Ангелина очень расстроилась, да даже больше разозлилась. Вдруг какая-то машина громко остановилась возле подъезда — это были сотрудники милиции. Девушка немного вздрогнула, она стояла в ожидании. Лифт остановился на этаже Димы, двое мужчин резко выскочили с него. Тут же скрипнула дверь соседки, и та стала бормотать:
— Сидит там чаго-то, наркоманка, да проститутка…
Ангелина поняла, что приехали по ее душу. Мужчина спустился к ней и грозно начал:
— Гражданочка, вы здесь что делаете?
— Жду друга, — спокойно ответила она.
— На вас тут жалуются, какого друга вы ждете?
— Нет его, я ж сказала! Друга она ждет, трахаря она ждет, а не друга!
Мужчины рассмеялись.
— Чаго вы ржете, я правду говорю, — разозлилась старуха, — а еще ждет, когда я засну, потом грабанет меня, — раскричалась старушка, — наркоманка, проститука, да еще обворовать меня хочет!
— Зинаида Викторовна, да что же вы так на девушку?
— А ты шо хлопец, не бачишь, яка она вульгарна?
— Вульгарна, не вульгарна, а обзываться тоже не хорошо!
— Тьфу, на тебя Миша, не слухаешь ты меня, я же все вижу, все знаю.
— Девушка, а вы выглядите не очень, пройдемте с нами, — обратился этот самый Миша.
Ангелина пыталась им объяснить ситуацию, которая с ней произошла, они даже слушать ее не хотели. Когда один из мужчин подошел к ней и стал тянуть за плечи, она почувствовала перегар. Милиционеры были пьяны, ведь скоро праздник.
— Овца старая! — крикнула Ангелина своей обидчице.
— Ишь ты, сучка, какая, еще и обзывается, гаженная девица, проститутка! — крикнула та в ответ.
— Вот старуха, ну тварь же! — разъярилась Ангелина.
Под руки ее спустили вниз и подвели к машине.
— Надеюсь, водитель хоть трезв! — кричала девушка, когда те кинули ее как мешок с картошкой в свою будку.
В помещении, куда ее поместили было совсем не уютно. Стоял зловонный запах. Ангелина словно обезумела, она истерически что-то кричала на обидчиков и била ногами по металлическим прутьям.
— Козлы… выпустите меня немедленно, вы хоть знаете кто я такая?
Но ее никто не слушал. Все мужчины засобирались куда-то, видно решили продолжить празднование нового года. Чуть успокоившись, она села на корточки у решетки и тихо заплакала. Сзади Ангелина услышала тяжелое дыхание.
— Кто, кто здесь? — волнующим голосом спросила Ангелина.
В ответ она услышала еле сдерживающийся какое-то время плач, женский плач. Ангелина пошла на звук, нащупала лавку и присела. В изоляторе временного содержания было темно, так что разглядеть лица не было возможности.
— Как тебя зовут?
— Рита, — дрожащим, тихим голосом произнесла та.
По голосу можно было определить, что это молодая девушка.
— Что с тобой случилось, как ты сюда попала?
— Я не знаю, я ничего не помню — девушка захлебывалась в слезах, — здесь были бомжи какие-то, они меня изнасиловали.
По телу Ангелины побежали мурашки. Она словно закипела изнутри, резко соскочив с лавки, она начала стучать по клетке.
— Да, что же вы делаете, сволочи!
— Заткнись, сука… — послышалось в ответ, чьи-то шаги уходили все дальше.
Ангелина подошла к девушке и спросила:
— Не плач, тебя скоро выпустят, ты хоть что-нибудь помнишь?
— Я ничего не знаю, а эти защитники — изверги какие-то… ничего не сделали, когда меня насиловали… смеялись только, а потом довольно хлопали по плечу этого бомжа Васеньки, и поздравляли с тем, что он теперь мужик.
Ангелина не знала, что даже сказать, ее переполнял гнев. Она уже не думала о себе, а искренне переживала за девушку.
— Что же с тобой случилось? Ведь ты помнишь, как тебя зовут, почему не помнишь, как сюда попала?
— Я помню имя и город, откуда я… больше ничего не помню.
— Ужасно. Если тебя раньше меня выпустят, жди где-нибудь поблизости, будем вместе выбираться из этой ситуации.
Ангелина оперлась спиной о стену, она сидела на лавке напротив Риты. Слабый свет, который включили в коридоре, освещал их лица, видно было, как каждая думала о своем.
