Быть может, демоны не такие и отвратительные существа, но Мер – воплощение паскудности, и я не отказалась бы залепить ему звонкую пощечину. Только второй раз вряд ли получится. Мне только и остается, что цокать каблуками по каменной лестнице перед парадными дверями колледжа «Хейлис» и надеяться, что банка колы и ланч в ближайшем ресторанчике приведут меня в чувство.
Не приведут, и я об этом знаю.
Ад прогнил. Развалины, пыльные улицы и опустевшие дома – вот и все, что осталось от когда-то шумного города отвергнутых Небесами. Ни криков, ни смеха, ни ленивых попыток демонов вырваться на свободу – ничего из того, к чему когда-то привык каждый из нас. Вокруг стоит смрад разложения и вековой пыли, порывистый ветер блуждает меж когда-то приличных улиц, нараспашку раскрывает двери и заглядывает в пустые комнаты.
От Ада тут одно название. Если когда-то демоны и представляли опасность, то сейчас от этой опасности не осталось и следа. Я лениво потягиваюсь, сидя в потрепанном кресле, и закидываю ноги на стол. Я единственный, кому еще не наскучило развлекаться со смертными, но столетия в Аду, когда никто на Земле не вспоминает ни о демонах, ни о магии, – скука смертная, повеситься можно. Я бы и не против, только есть в жизни своя прелесть.
И на Земле жизнь бьет ключом. Смертные умеют развлекаться, и я с удовольствием присоединюсь к ним в десятый, сотый, тысячный раз. Пусть хоть одна заблудшая душа вспомнит о магии, раскопает где-нибудь ритуал призыва и совершит одну из самых больших ошибок в своей короткой жизни. Душу – в обмен на сокровенное желание? Чего проще, разве что ни один демон никогда не скажет, что это за желание и как скоро смертный лишится души. Через пару часов? Дней? В прошлый раз, когда мне повезло застрять на Земле, я провел там около двух лет – вдоволь поиздевался над наивными смертными, напитался их эмоциями до отвала и вернулся в Ад, полный энергии и сил.
А теперь? Теперь сижу здесь и жду, задыхаясь от вони, кривлюсь каждый раз, когда кто-нибудь из демонов опускает руки. Парочка таких сидит неподалеку, без энтузиазма бросают кости и не могут даже оторвать когтистые ладони от стола. Вот уж кого не интересуют контракты. Уставшие, они только и могут, что ждать своей кончины. Без душ смертных все они рано или поздно лишатся сил и погибнут от голода, но рано или поздно – это когда? Годы идут, проходят века, сменяются тысячелетия, а большинство демонов в Аду все те же – бледные тени самих себя, они прожигают жизнь за игрой в кости, бессмысленной болтовней и попытками отказаться от грехов и пороков, какие даровал им когда-то Господь.
От своей природы не сбежать, как ни крути, и я качаю головой, отворачиваясь в сторону. Я сдаваться точно не готов. От жизни нужно брать все, и рано или поздно где-нибудь на Земле найдется смертный, готовый обменять собственную жизнь на глупое желание. Может, даже на парочку, если будет хорошо себя вести. Деньги? Власть? Слава? Все они хотят одного и того же, просто в разных пропорциях.
За обшарпанными каменными стенами завывает ветер, пыль бьется в окна, сидящие в дальнем конце зала демоны с грохотом бросают на стол кости и ругаются себе под нос.
– Сдавайся, Тан, – говорит один из них, отпихивая кости в сторону. – Ты проиграл.
– Надежда умирает последней, – хохочет в ответ второй. – Я еще отыграюсь. Бросай давай. Времени полно.
Когда в затянутых пылью и гарью небесах вспыхивает едва заметная точка, мало кто в Аду ее замечает. Небольшой лист бумаги плавно планирует вниз и крутится под порывами ветра. Печать на нем сверкает ярким пламенем – подпись кровью, поставленная смертным. Контракт проплывает над кое-где разрушенными крышами, вихрем несется дальше вместе с клубами дорожной пыли, пока до боли знакомый запах серы не забивается в ноздри.
Контракт – самая ценная валюта в Аду, билет в мир смертных, от которого в прошлом не отказался бы ни один здравомыслящий демон. Сейчас же никто и думать о контрактах не хочет. Некоторые отмахиваются от бумаги, как от назойливой мухи; другие провожают ее взглядом и ленятся подняться с занятого пару веков назад ложа. Не хотят и когтем пошевелить ради смертных. Или собственного благополучия.
Я подскакиваю с места сразу же, едва чувствую вкус похоти – его ни с чем не перепутаешь: слишком сладкий, до противного въедливый, оставляющий пряное послевкусие. Вот и глупый смертный, которого я ждал последние два столетия. Что это будет на этот раз? Секс? Убийство? Предательство? Банальная зависть? Довольно облизываясь, я предвкушаю чудесный отпуск на Земле – на несколько месяцев или даже год, если повезет. Развлечься как следует, вдоволь насытиться эмоциями и утащить душу бедняги в Ад.
