Никто. Никто и никогда не должен забирать амулет из Цитадели. Ни посланцы Императора, ни новые Арх‑Дайхары, ни даже новые Императоры. Никто не имел право забирать амулет из подземелий. Один из Видящих, запечатывающий Врата Хвеса, сказал, что день, когда амулет покинет стены Цитадели, станет началом конца. И никто не сможет ЭТО остановить. Никто не сможет ЭТОМУ помешать.
…Почти.
Часть II Печать
Поиск пути
Очнулся я от собственного крика и с бешено колотящимся сердцем. Дрожащей рукой провел по лицу и почувствовал, как размазываю что‑то липкое. Посмотрев на красную от крови ладонь, заторможенно принялся подниматься на ноги. Неожиданно меня подхватили за руки, и я оказался между двух людей, сразу потащивших меня в сторону колодца. Кое‑как перебирая ногами по земле, я спотыкался на каждом шагу, а возле колодца просто рухнул на колени, и тут же кто‑то вылил на меня целое ведро ледяной воды. Холод воспринялся как‑то неестественно спокойно, словно он был нормальным, привычным явлением. Передо мной поставили ведро с водой, и я все с той же заторможенностью принялся смывать кровь со своего лица. После чего, прижавшись спиной к бортику колодца, спрятал свою гудящую голову между колен. В Лрак`ар я вошел лишь с пятой попытки, а когда у меня получилось, то я даже не сразу сообразил, что произошло с моим телом.
Все каналы сместились ‑ абсолютно все! И появилось нечто чужеродное, я бы даже сказал ‑ злое. Восстанавливая свою внутреннюю структуру и приводя ее в порядок, я постепенно добрался до печати, и сразу стала понятна причина всего произошедшего. Печать, имевшая форму, подобную своеобразной сфере, ‑ треснула! Именно из‑за этого произошел выброс энергии самой печати, который и умудрился во второй раз за неполные полгода перекорежить мои внутренние каналы.
Приведя свою систему в порядок, я еще раз внимательнейшим образом оглядел печать. Только небольшая трещинка, но начало было положено… Главное, чтобы этими выбросами меня ненароком не прибило. Если маленькая трещинка умудрилась едва не отправить меня к праотцам, то тогда полное разрушение печати могло вообще порвать на куски. С другой стороны, имелись и положительные моменты. Причем довольно ощутимые. Первым и, пожалуй, самым наиважнейшим плюсом, являлся ответ на вопрос: вернется ли ко мне способность Искусника? На конкретный вопрос появился вполне конкретный ответ: да, вернется. Следующим стало "перекручивание" каналов, из‑за чего блуждающие каналы процентов на восемьдесят соединились с обычными, хотя не далее, как вчера, процесс был закончен едва ли больше, чем наполовину. Вот, пожалуй, и все. Два плюса, но зато какие!
Покинув Лрак`ар, я первым делом опять умылся, а потом, поднявшись на ноги, поплелся в сторону своего спального места. От набежавших врачей и Искусников вяло отмахнулся, а, едва улегшись на свое место, практически мгновенно заснул. Снилась какая‑то муть: демоны, гоняющиеся за мной, по ходу дела превратившиеся в бешеных собак, а затем и вовсе в непонятных созданий. Закончилось тем, что я опять присутствовал на площади возле Гильдии Видящих, и на меня снова накладывали печать. Вот только теперь я совершенно спокойно стоял и смотрел на Арх‑Дайхара Империи, и даже не предпринимал попыток предотвратить наложение печати. Впрочем, меня действительно это не волновало. Из‑под скрывающего лицо капюшона виднелись две длинные светло‑зеленые пряди. Помимо весьма и весьма необычного цвета волос, присутствовала и легкая улыбка на губах девушки. Действительно! Ей ведь немногим больше тридцати, значит, девушка. Обычно титула Арх‑Дайхара удостаивались Видящие, прожившие очень большой срок жизни, иногда порядка трехсот, а то и четырехсот лет. До нынешнего Арх‑Дайхара, Теналии, самым молодым видящим был Рирский Искусник, получивший свой титул в семьдесят лет. Так и закончился мой сон. Я стоял, смотрел на Теналию, она тоже стояла и тоже смотрела только на меня, а потом я просто проснулся.
Спустя полчаса за мной пришли Видящие и увели к себе в палатку для выяснения подробностей ночного инцидента. Собственно, разъяснять ничего и не надо было. Все списал на печать и сбой в ее работе, а вот о частичном разрушении этой самой печати я умолчал. Пока незачем им знать такие подробности.
