Искусственный интеллект полностью

Если станут доступны новые методы проверки, способные снизить затраты на контролирующие органы, можно будет ожидать расширения сотрудничества. Однако пока неясно, удастся ли снизить эти издержки и риски в постпереходную эпоху. Одновременно с новыми эффективными методами инспекции наверняка появятся и новейшие методы сокрытия обмана. В частности, все более активная деятельность, подлежащая регулированию, будет вестись в киберпространстве, где нет возможности непосредственного наблюдения. Например, цифровые исследователи, работающие над инновационными системами нанотехнологических вооружений или новейшим поколением ИИ, могут почти не оставлять следов в физическом мире. И виртуальные инспекторы не всегда смогут пробиться через все слои маскировки и шифрования, с помощью которых нарушитель договора будет скрывать свою незаконную деятельность.

Если удастся разработать надежные детекторы лжи, они станут чрезвычайно полезными инструментами контроля за соблюдением достигнутых соглашений40. Протоколы инспекций могут включать положения о проведении интервью с ключевыми персонами, чтобы выяснить, действительно ли они намерены выполнять все условия договора и не знают ли о случаях его нарушения.

Лица, уполномоченные принимать решения по программе и желающие обмануть проверку с применением детекторов лжи, могут сделать это, вначале дав распоряжение подчиненным продолжать незаконную деятельность и скрывать ее от них самих, а затем проведя процедуру частичного стирания памяти о своем участии в этих махинациях. В результате развития нанотехнологий соответствующие методы точечного воздействия на биологическую память наверняка окажутся доступными. В случае машинного интеллекта сделать это будет еще проще.

Страны могут попытаться решить эту проблему, обязавшись участвовать в процессе непрерывного контроля с регулярными проверками ключевых лиц на детекторе лжи, с целью выяснить, не скрывают ли они злокозненных намерений нарушить какой-либо из заключенных или планируемых к заключению международных договоров. Такое обязательство может трактоваться как своего рода метадоговор, предполагающий проверку выполнения остальных договоров; но страны могут присоединяться к нему по собственной инициативе с целью представить себя в качестве заслуживающих доверия партнеров. Однако с этим обязательством об участии в проверках или метадоговором связана та же проблема возможного мошенничества по схеме «делегировал и забыл». В идеале метадоговор должен начать действовать до того, как у сторон появится возможность провести подготовку к нарушению договоренностей. Если у потенциального нарушителя будет время на то, чтобы посеять семена обмана, доверие обеспечить не удастся.

В некоторых случаях для заключения сделки бывает достаточно одной возможности обнаружить нарушение соглашения. Однако часто все-таки требуется создать механизм принуждения к выполнению условий или назначения наказания в случае их нарушения. Потребность в таком механизме может возникнуть в том случае, когда угрозы выхода из соглашения обманутой стороны недостаточно для предотвращения нарушения, например если нарушитель получит в результате такое преимущество, что ему можно будет не беспокоиться о реакции другой стороны.

При наличии высокоэффективных методов выбора мотивации эта проблема может быть решена за счет создания независимого агентства с достаточными полицейскими или военными полномочиями для принуждения к исполнению договора любой стороны или сторон, даже невзирая на их сопротивление. Для этого агентство должно пользоваться полным доверием. Но при наличии эффективных методов выбора мотивации требуемое доверие можно обеспечить за счет привлечения к совместному контролю за созданием этого агентства всех участников переговоров.

Наделение независимого агентства чрезмерной принудительной властью может привести к тем же самым проблемам, с которыми мы столкнулись при обсуждении однополярного исхода (когда синглтон возникает до или в начале революции машинного интеллекта). Чтобы можно было добиваться выполнения договоренностей, которые касаются жизненно важных интересов безопасности стран-противников, независимое агентство фактически должно представлять собой синглтон: стать общемировым сверхразумным Левиафаном. Разница заключается лишь в том, что мы рассматриваем постпереходную ситуацию, в которой агенты, создающие Левиафана, обладают большей компетентностью, чем сегодняшние люди. Будущие создатели Левиафана сами могут быть сверхразумными. Это значительно увеличивает их шансы, что им удастся решить проблему контроля и разработать такую структуру агентства, которая будет служить интересам всех сторон.