Однако пришел в себя Мезенцев быстрее, чем ему принесли требуемое. Поэтому налил он себе всего полпальца в рюмку, которую охранник также не поленился найти и принести, и выпил с достоинством истинного аристократа. Быстро, но неспешно, аккуратно поставив рюмку на стол.
— Что ж. Это многое объясняет. И ваше появление здесь, и такое рвение со стороны их службы.
— И что дальше?
— Я сдержу слово, — кивнул граф. — Но не больше.
Похоже, он уже и сам был не особо рад, что узнал мою тайну. А показался мне более дерзким и решительным.
Покидая зал, граф вежливо выпроводил всех присутствующих вон, приказав охране никого не впускать до проведения суда. И для меня потянулись томительные минуты ожидания.
Когда Валерий Анатольевич покинул дальний зал, сразу к гостям он не отправился. После полученных от мальчишки новостей ему требовалось успокоиться и прийти в себя.
Когда имперская безопасность потребовала от графа выдать подозреваемого в краже, мужчина не воспринял их слова до конца всерьез. Да и поступило это требование от человека, не обладающего должным уважением среди их общества. Ну что там могло у них пропасть такого, что рядовые безопасники на уши встали, а их начальство проигнорировало пропажу? Даже никто не позвонил и просто не попросил тихо, без шума, помочь? Не раз ведь бывало что в кулуарах тот же Меньшиков, являющийся начальником службы имперской безопасности, по-дружески обращался к графу за помощью. Конечно же в обмен за ответную помощь в будущем, но было же! А тут — молчок.
Вот и решил Валерий Анатольевич, что кто-то из младших офицеров службы какой документ потерял. Нарушил инструкцию, взял к примеру отчет с работы домой, чтобы там его доделать, и не уследил. Таким обычно семейные грешат. А затем хватился его и начал метаться. А уж когда граф узнал, что ищут обычного мальчишку, простолюдина, то лишь больше уверился в своих догадках.
Но когда граф узнал истинную цель паники службы безопасности, то вот тут его проняло. И не из-за того, что мальчишка волею случая или чего еще получил магический дар, умыкнув разработку у ИСБ. Нет, дело было в ином. Об этой разработке слухи в высших эшелонах власти ходили давно. И настолько они были упорными, что на одном из дворянских собраний герцог Корф всерьез поднял тему «как относиться к магам, получившим дар подобным образом». Это ведь попрание устоев. Безродные выскочки получат «лазейку» для вхождения в высшее общество, куда магические рода их пускать не хотят ни под каким видом. Тогда же собрание приняло решение при появлении таких магов не принимать их в свой круг. Не звать на собрания и балы. Не устраивать с ними браки, принимая в семью. Вообще делать вид, что они не полноценные маги, а так… И Валерий Анатольевич был одним из первых, кто проголосовал «за» такое решение. И вот сейчас он фактически пойдет против общества, против собственного мнения, а все из-за неаккуратно данного слова!
— Может, ну его, — прошептал граф, сидя в кресле в своем кабинете. — Слово безродному мальчишке или решение общества…
Для других выбор очевиден. Но не для графа. Он годами создавал репутацию нерушимости собственного слова, кому бы его не давал. Сколько договоров между родом Мезенцевых и другими семьями держится лишь благодаря этой репутации! Договоров, которые нельзя предать бумаге. Сколько раз сам граф выступал гарантом между враждующими родами именно благодаря уверенности окружающих, что его слово нерушимо. И когда узнают, а узнают обязательно, тут граф не сомневался, что Мезенцев дал слово и нарушил его… Это будет катастрофа! Другое дело, если самому объяснить, что слово он дал, не зная всей ситуации, а потому и был вынужден пойти против общества, выполняя его. Такое поймут. Да, пойдут шепотки, что граф поступил «неаккуратно». Не до конца вник в ситуацию… Но такое не раз случалось с многими дворянами. Поэтому слово свое граф сдержит, но вот факт, что из-за него «выскочки из черни» получили пропуск в высший свет — такое запомнят. И пока неизвестно, как это аукнется на роде Мезенцевых. Может и боком выйти. Но может и наоборот — Мезенцевы станут мостом между старыми родами и новыми магами.
На последней мысли граф даже подзавис. Покатал ее, как коньяк на языке… И решительно кивнул.
— Да, пожалуй, такая линия поведения будет самой удачной для рода.
Приведя внутренний раздрай в порядок, граф снова отправился к гостям.
Мое ожидание было прервано появлением слуги со шприцом.
— Я обязан взять у вас кровь для проведения теста, — поклонившись, сказал он.
Почти неощутимый укол в вену, и слуга удаляется. Меня же все больше охватывал мандраж. Впервые я оказался в ситуации, где не только от меня ничего дальше не зависит, но и отвлечься на что-то я не могу. И это бесило.
