– Не верю – улыбнувшись сказал брюнет и повернулся к толстому, пуленепробиваемому окну. Легкие всполохи, доносящиеся из-за двухдюймового слоя стекла, играя светом на красивом молодом лице, оттеняли едва заметные недостатки и подчёркивали его суровую мужественность черт. Лишь глаза выдавали в парне падшего ангела. Безжизненные, наполненные горькой самоиронией и цинизмом, они сейчас были направлены в сторону монитора, одиноко торчащего на уровне его груди. Парень подошел ближе к толстому, как зимний слой льда, стеклу. Монитор не давал никакой полезной для него информации, и теперь, вглядываясь в неразличимую палитру серого и светлого, тонов, он силился увидеть, что скрывал от него мутный многотонный слой прозрачного массива? Подойдя вплотную, и так ничего, кроме кратковременных вспышек яркого света в тумане, не разглядев, он снова посмотрел на монитор. Взгляд его привлекли небольшие, полыхающие красным цветом цифры в правом нижнем углу:
Шестьдесят два часа, тридцать шесть минут и три секунды.
– Спасибо – кивнул парень.
– Не за что, ангел – раздался за его спиной женский голос.
Брюнет, безжизненно улыбнувшись, не спеша повернулся и увидел стоящую в дверях профессора Беверли Хьюз. Блондинка приветливо ему улыбнулась.
– Знаете меня? – спросил парень.
– Владыка бездны – Аваддон, поправь меня если я не права – сказала женщина, кокетливо стрельнув глазками.
Брюнет вымучено улыбнулся. Конечно же она знала кто он такой, а еще он смутно догадывался что не пожелай она его видеть в этой комнате – он бы ни за что не смог проникнуть сюда.
– Полагаю, ты догадываешься чем мы здесь занимаемся, не так ли? – спросила профессорша, подходя к монитору.
– Я тоже так полагал, до недавнего времени – ответил парень, отступая чуть в сторону.
– И что же случилось?
– Слишком многое за последнюю неделю.
Профессор Беверли, опершись рукой о выступающий монитор, набрала на цифровом дисплее комбинацию цифр.
– Ты даже не представляешь сколько всего ещё произойдет – сказала она томным голосом, хищно взглянув в безжизненные тёмные глаза Аваддона.
– Я прожил тысячи лет. Я мог бы сказать, что ты младенец в сравнении со мной, но даже это было бы слишком большим комплиментом для тебя. Поверь мне дорогая, я могу представить себе что угодно.
