Гонки выигрывает тот, кто умнее и хладнокровнее, а не тот, кто сильнее давит на акселератор. В конце концов к финишу приходит самый опытный и сообразительный.
Зоя потребовала, чтобы Дэнни отправил ее в школу на следующий же день, а когда он пообещал забрать ее после занятий, заявила, что хотела бы остаться там подольше, поиграть с подружками. Дэнни неохотно согласился.
— Я приеду за тобой пораньше, чем обычно, — сказал он, высаживая ее из машины. Он, должно быть, опасался, что «близнецы» попытаются выкрасть ее.
От Зоиной школы мы отправились по Юнион к Пятнадцатой авеню и припарковались прямо напротив кафетерия «Виктрола-кофе». Дэнни привязал меня к трубе велосипедной стоянки, ушел и спустя несколько минут вернулся с чашкой кофе и слойкой. Он отвязал меня, устроился за столиком на улице, а мне приказал сесть рядом. Я повиновался. Минут через пятнадцать к нам присоединился какой-то мужчина. Ладно скроенный, очень крупный, но не рыхлый, состоящий из всего круглого: круглой головы, круглого торса, округлых ляжек и округлых рук. Лысина в обрамлении густых волос тоже была круглой. Одет он был в очень широкие джинсы и огромного размера рубашку-безрукавку с гигантской кроваво-красной буквой W на груди.
— Доброе утро, Дэннис, — сказал он. — Прими мои самые искренние соболезнования по случаю столь горькой и невосполнимой утраты. — Он наклонился и крепко обнял Дэнни, который неловко сидел, положив руки на колени и уставившись на шоссе.
— Я… — начал было Дэнни, но осекся. Толстяк выпрямился, выпуская его из своих объятий. — Да, конечно, — закончил Дэнни дрогнувшим голосом.
Мужчина кивнул, не замечая неуверенного ответа, и втиснулся в металлическое кресло.
«Он вовсе не толстый, — подумал я. — Я бы скорее назвал его мускулистым. Он просто очень уж крупный».
— Милая собачка, — заметил он, разглядывая меня. — Помесь кого-то с терьером.
Я поднял голову и с любопытством посмотрел на него.
— Может быть, — отозвался Дэнни.
— Да, милая собака, — задумчиво повторил мужчина.
Я обрадовался уже тому, что он вообще заметил меня.
— Отличный она готовит кофе латте, — сообщил мужчина и, сделав несколько глотков из чашки, причмокнул.
— Кто она? — поинтересовался Дэнни.
— Да бариста. Та, у которой полные губы, брови длинные, как стрелы, и темно-шоколадные глаза.
— Не заметил.
— Естественно. Твои мысли заняты другим. Значит, так. Моя консультация будет тебе стоить замены масла в моей «ласточке», независимо от того, понравится тебе мой совет или нет.
— Договорились.
— Тогда показывай бумаги.
Дэнни вручил ему конверт — тот самый, что передал ему Максвелл. Мужчина взял его, вытащил документы.
— Они мне сказали, будто Ева просила их воспитывать Зою.
— Пусть подотрутся своими рекомендациями, — буркнул мужчина.
— Ее иной раз так накачивали обезболивающими, что она просто не понимала, что говорит, — в отчаянии продолжал Дэнни. — Она, может быть, и говорила так, но бессознательно.
— Мне безразлично, кто, что, кому и когда говорил, — резко парировал мужчина. — Дети не являются движимым имуществом, их нельзя ни передавать, ни продавать. Действовать следует, только исходя из интересов ребенка.
— Они мне так и сказали.
— Значит, уже нахватались где-то. Только в данном случае последняя воля матери в расчет не берется. Сколько времени ты был женат?
— Шесть лет.
— Еще дети есть?
— Нет.
— А дети вне брака?
— Нет, конечно.
Мужчина отпил еще кофе, снова принялся лис-тать бумаги. Он показался мне крайне любопытным человеком. Помимо кругов, он состоял еще из постоянных подергиваний, подрагиваний, лишних суетливых движений. Он постоянно хватался за карман, а зачем, я не мог понять. Только через несколько минут догадался: там у него лежало какое-то жужжащее устройство, и он что-то нажимал, чтобы отключить звук. Внимание мужчины сосредоточивалось на нескольких вещах сразу. Тем не менее, когда он оторвал взгляд от документов и перевел его на Дэнни, я заметил, что мужчина предельно собран и уже успел все обмозговать. Напряжение, охватившее Дэнни, напротив, ослабело.
— Ты стоишь на учете как наркоман и проходишь лечение?
— Нет, — изумленно отозвался Дэнни.
— Совершал преступления на сексуальной почве?
— Нет.
— Привлекался когда-нибудь к уголовной ответственности? Сидел в тюрьме?
— Тоже нет.
Мужчина небрежно сунул бумаги назад в конверт.
— Тогда плюнь на эту хрень. Где сейчас твоя дочь?
— В школе. Может быть, мне подержать ее дома несколько дней?
— Наоборот, пусть ходит в школу. Ты отвечаешь за ее образование и вообще обеспечиваешь все ее потребности. А теперь слушай самое важное. Особо не морочь себе голову. Я потребую упрощенного судопроизводства. Не вижу причин, по которым мне могли бы в этом отказать. Будь спокоен — ребенка у тебя не отнимут.
— Под словом «ребенок» ты подразумеваешь мою дочь? — сердито спросил Дэнни.
