Перед вами книга об осознанном родительстве. О том, как грамотно , понимая, что и для чего ты делаешь, воспитывать ребенка. Книга помогает преодолеть многие родительские иллюзии и осознать способы и возможности реального воздействия на ребенка. Как происходит замена изначальной детской уверенности взрослой неуверенностью? Активности - пассивностью и безынициативностью? Высокой самооценки - закомплексованностью? Веры - неверием? Что мы делаем с детьми, если они меняются, и часто, надо признать, не в лучшую сторону? Как нам воспитывать их, как формировать их лучшими? Сильными и уверенными. Самостоятельными и ответственными. Такими, чтобы они могли выстоять в этой жизни. И не просто выстоять, выжить - а жить ярко, интересно, достойно. Эта книга - возможность рассмотреть все закономерности и последствия нашего воздействия на детей. Возможность получить ответ на глобально важный вопрос: как мы делаем наших детей такими, какими они становятся. И как нам, родителям, помочь ребенку вырасти в лучшую, самую яркую, красивую, правильную версию самого себя.
Они задержали меня в дверях, когда я входила в магазин, - пожилая женщина, ступающая медленно и осторожно, и мужчина, уже немолодой, с седыми висками.
- Осторожно, мама, потихоньку, - говорил он ей, когда она переступала невысокий порожек.
Она держалась за его руку, согнутую в локте, и другой рукой он накрыл ее маленькую сухонькую ладонь. И так необычна была ситуация, когда немолодой уже сын привел в магазин старушку-мать, так редко видела я неприкрытую заботу о пожилой матери, что, остановившись, я с интересом проводила их взглядом, потом пошла за ними.
«Зачем они пришли? - думала я. - Он что, сам не мог ей купить то, что нужно?…»
Я увидела их у витрины, в которой лежали заколки для волос. Старушка внимательно рассматривала витрину, низко склоняясь над ней. Сын терпеливо ждал, пока она сделает выбор.
- Я думаю, вот эту нужно купить, - сказала женщина, показав на дорогую заколку, нарядную, но достаточно строгую. - Эта мне будет, чтобы на людях показываться, и еще давай купим одну попроще…
Я посмотрела на женщину, на ее полностью седую голову, на тоненький узелок волос на затылке. Мне так понравилось это - женщина в преклонном возрасте, с седой головой и с редкими волосами пришла в магазин покупать себе заколки для волос! И мне понравилась реакция сына, он по-доброму, как на большого ребенка, смотрел на мать, принимая ее выбор, и спокойно говорил:
- Хорошо, мама, сейчас я пробью чек…
В его интонации чувствовалось глубокое уважение к матери. К ее немножко смешному поступку - на свои реденькие волосы покупать дорогую нарядную заколку. И ведь привел же он ее для этого в магазин! Не отмахнулся от ее просьбы, как от глупости: совсем, мол, старуха сбрендила - на старости лет себя украшать…
И я, глядя на этих людей, думала: как эта женщина воспитывала его, если теперь, в старости, получает уважительное, понимающее отношение к себе взрослого сына? Сына, крепко стоящего на ногах - судя по тому, с какой легкостью он потратил почти полтысячи рублей на заколки для старенькой мамы.
Что-то волнующее было в этой паре уже пожилых людей, что-то трогательное. И я, как-то по-хорошему задетая наблюдением за ними, шла домой и все продолжала думать - как нужно воспитывать ребенка в детстве, чтобы в старости рядом с тобой был вот такой, добрый и уважающий тебя, терпимый и щедрый по отношению к тебе взрослый человек? Человек, который хотел бы заботиться о тебе. И не просто хотел - а реально мог, имел средства, возможности поддержать тебя в старости…
Спустя несколько дней после ситуации, увиденной в магазине, я стала свидетельницей другого случая…
Мужчина средних лет, крепкий на вид, скромно, но опрятно одетый, стоял невдалеке от мусорных контейнеров. Женщина - пожилая, грузная, с одышкой - рылась в контейнере.
- Да ладно, мама, нет тут бутылок, не ищи. До нас уже забрали… - сказал он поникшим каким-то голосом, и я, проходя мимо, с интересом посмотрела на эту пару: не так часто встретишь мать и сына, пришедших на помойку в поисках бутылок.
Мать подошла к сыну, и они под руку пошли вместе. Он - медленно, в такт шагам матери. И меня как-то больно тронула и вся эта история, и то, что не сын вел свою мать, а мать вела сына. Вела, как маленького. Вела - от помойки к следующей помойке, куда они направились. Страшно это было: такая вот их неспешная, казалось, привычная прогулка. И я подумала невольно: «Господи! Спаси и сохрани меня и мою доченьку от такой жизни…»
И пока шла домой, продолжала думать: «Как же так, почему этот взрослый, крепкий с виду мужчина - такой поникший и такой „сдавшийся“, что ли? Почему ходит он по помойкам в поисках бутылок? Почему его мать в этом участвует? Почему, в конце концов, он не делает это один, освободив ее от такого унижения? Разве он не в состоянии один это делать? Почему он не взял на себя ответственность, если уж решил таким способом искать дополнительный источник денег?» Но, вспомнив всю увиденную сцену, подумала с грустью, что наоборот - вся ответственность была на матери. Это она водила его. Она играла в этой ситуации ведущую роль. Она делала самое неприятное - рылась в отбросах, а он стоял в сторонке. А потом именно она повела его, как ребенка, к следующим мусорным контейнерам.
Я подумала грустно: «Она все еще его водит. Все еще ограждает его от самого неприятного. Как в детстве. Он так и не стал для нее взрослым. А для себя - стал ли он взрослым, самостоятельным, ответственным?…»
Задетая всем увиденным, я рассказала об этом участникам тренинга для родителей, который проводила несколько дней спустя. Рассказала о своих мыслях - как родители, привыкнув ограждать ребенка от жизни, водить его и руководить им, получают потом такого вот взрослого - слабого и неприспособленного, не умеющего поддерживать.
Реакция одной участницы тренинга была резкой, непринимающей:
