Во всей современной драматургии, пожалуй, нет героя, который «развивается», в обычном смысле слова, так поразительно, как Нора Ибсена.
Взгляните на любую великую пьесу и увидите тот же пример. «Тартюф» Мольера, «Венецианский купец» и «Гамлет» Шекспира, «Медея» Еврипида — все они построены на постоянном изменении и развитии героя под влиянием конфликта.
«Отелло» начинает с любви, заканчивает ревностью, убийством и суицидом.
«Медведь» начинает с вражды, заканчивает любовью.
«Гедда Габлер» начинает с эгоцентризма, заканчивает самоубийством.
«Макбет» начинает с честолюбия, заканчивает убийством.
«Вишневый сад» начинается с безответственности, заканчивается потерей собственности.
«Экскурсия» начинается со страстного желания осуществить мечту, заканчивается осознанием реальности.
«Гамлет» начинает с подозрения, заканчивает убийством.
«Смерть коммивояжера» начинается с иллюзий, заканчивается болезненным прозрением.
«Тупик» начинается с нищеты, заканчивается преступлением.
«Серебряный шнур» начинается с подавления, заканчивается распадом.
«Жена Крейга» начинается с щепетильности, заканчивается одиночеством.
«В ожидании Лефти» начинается с неуверенности, заканчивается убежденностью.
«Кошка на раскаленной крыше» начинается с разочарования, заканчивается надеждой.
«Разносчик льда грядет» начинается с оптимизма, заканчивается отчаянием.
«Карьера» начинается с безнадежности, заканчивается успехом и триумфом.
«Изюминка на солнце» начинается с безысходности, заканчивается пониманием и обретением новых ценностей.
Состояние души и образ мыслей героев этих пьес постоянно меняются, они вынуждены расти, развиваться, потому что драматурги заложили в свои произведения определенные замыслы, и задача персонажей — следовать этим замыслам.
Если человек совершает одну ошибку, то затем обязательно ошибается снова. Обычно второй промах оказывается серьезнее первого, а третий — второго. Персонаж пьесы «Тартюф» Оргон жестоко ошибся, когда впустил Тартюфа в дом, поверив в его благочестие. Но затем он оступается снова, передавая Тартюфу ларец с бумагами друга: «И состояние, и жизнь его сама зависят, мол, от них»[4].
До сих пор Оргон верил Тартюфу, но сейчас, оставляя шкатулку в его руках, он рискует человеческой жизнью. В каждой последующей строке мы видим, как отношение Оргона к Тартюфу развивается по нарастающей — от простого доверия до слепого восхищения.
