Новогодние сюрпризы бывают разными…
Темнота. Тесная коробка застрявшего лифта, разбитые в кровь кулаки, испуганные причитания Вовки: "Глебка, Глебка, ты чего?" И собственный протяжный тонкий вой.
На этот раз, слава Богу, обошлось без главного позора. Панику, порожденную старым детским кошмаром, удалось взять под контроль еще на стадии сна. Обученный организм сам перешел на "правильное" дыхание. Глубокий – на шесть тактов – вдох животом, задержка дыхания, медленный выдох. Из глубин памяти донесся голос Мастера: "То, чего мы боимся, всегда нереально. Опиши себе дотошно – шаг за шагом – настоящие факты, реальную обстановку, в которой находишься, и страх отступит".
Глеб размежил веки. Темнота – черная, без единого просвета – никуда не делась. Теперь к ней добавился холод. Ледяные иголки кололи лицо, пальцы рук и ног. Глеб попытался определить наощупь, на чем он лежит. Не получилось. Ладонь, упакованная в меховой кокон, наткнулась на препятствие, природу которого через толстый слой меха не разберешь. Левая рука, "запаянная" в такой же кокон, обнаружила преграду и с другой стороны. Глеб развел согнутые в локтях руки. Локти уперлись в невидимые стенки, расположенные где-то на расстоянии метра двадцати друг от друга. Попытка привстать закончилась столкновением лба с чем-то холодным и мягким. Гроб? В виски и темя ломанулась боль, нутро отозвалось приступом тошноты, переполненный мочевой пузырь дал знать о себе резью. Паника пошла на новый приступ.
Глеб извивался, бестолково махал руками, отчаянно молотя по чему попало укутанными в мех кулаками, упирался в невидимые стены и потолок локтями, коленями, головой, ногами, кричал… И снова его спасла от безумия автоматически включившаяся "дыхалка". Вдох: раз – два – три – четыре – пять – шесть. Пауза: раз – два – три. Выдох: раз – два – три – четыре – пять – шесть.
Через несколько минут вернулась способность соображать. Глеб поднес "запаянную" руку ко рту, вцепился зубами в жесткую ткань, потянул. Стащить подбитый мехом кокон не удалось, но ладонь выскользнула из него назад – в ледяную "кишку" со скользкими и очень мягкими стенками. "Рукав, – сообразил Глеб. – Скользкая и холодная подкладка, мягкий синтепух. Мой комбинезон для зимней рыбалки. А это – мохнатое внутри и жесткое снаружи – мои же брезентовые рукавицы на меху. Но почему они не снимаются?"
Он снова просунул ладонь в рукавицу, поднес руку ко рту. Поводил губами по меховому обшлагу и нащупал тонкую ледяную нитку металла. Потом – еще одну. Похоже, какой-то шутник с помощью степлера пришпилил рукавицы к комбинезону скобами.
В первый миг сердце подпрыгнуло от радости. Это шутка, розыгрыш! Сейчас прибегут друзья и с хохотом вытащат его из этого гроба. Радость тут же сменилась злостью. Они что, идиоты? Как они посмели?! За злостью пришло тяжелое, как могильная плита, понимание: нет, это не шутка. Вовка и Андрюха знают о его клаустрофобии, а Стас догадывается. Они бы не пошли на такой жестокий розыгрыш. Не говоря уже о том, что Наташка никому бы не позволила… Наташка! Что они с ней сделали?!
Вдох. Пауза. Выдох. Вдох. Пауза. Выдох. Снова голос Мастера в мозгу: "Если чувствуешь, что с чем-то не справляешься, дроби большое на малые доли. Путь в десятки тысяч ли складывается из отдельных шагов. Сосредоточься на ближайшем шаге. Не смотри вперед, в пугающую неизвестность. Смотри вниз и думай, куда поставишь ногу сейчас".
Ближайший шаг – выбраться отсюда. Нет, это слишком большая задача. Самое насущное сейчас – опустошить мочевой пузырь, причем не в штаны. Глеб попытался ухватиться пальцами в рукавице за язычок замка от нижней молнии. Нашел, потянул вниз. Замок не шелохнулся. Наверное, заклинили еще одной скобой. Верхняя молния, застегнутая до самого подбородка, тоже не поддалась. Глеб с трудом перевернулся лицом вниз, наступил коленом на рукавицу, изо всех сил дернул рукой. Но ткань и скобы выдержали рывок.
Вдох – пауза – выдох. Вдох – пауза – выдох. Так… В комбинезоне есть еще одна молния – на заду. Открывает клапан, чтобы можно было, не раздеваясь, справить большую нужду. Изнутри и снаружи прикрыта напускными швами, защищающими филейную часть от холода. Глеб никогда этой молнией не пользовался. Может, тот, кто его "упаковал", о ней не знает?
Есть! Язычок нашелся, замок поддался. Задницу обдало холодом. Придерживая коленом рукавицу и извиваясь ужом, Глеб втянул сначала локоть, а потом – с невероятным трудом – и всю правую руку через пройму рукава внутрь комбинезона. Приспустил термокальсоны. Помогая себе ногами и рукой, повернулся на правый бок, подтащил тело к левой стенке "гроба" и исхитрился исполнить лихой акробатический номер, справив малую нужду и не намочив штаны изнутри. Отодвинулся к правой стенке, застегнул молнию, отдышался. Головная боль и тошнота, мучившие его все это время, поутихли. Мысли, прояснившись, обратились к недавнему прошлому.
