Стояла тишина. Участники Игры размышляли. Законным путем сделать двадцать миллионов долларов за год почти невозможно, размышляла Таня. И условия состязания вовсе не глупые. Они ставят участников в равное положение, независимо от талантов и связей. Никто не имеет преимущества на старте, и все одинаково рискуют, если захотят действовать незаконно. Таня внимательно следила за Магистром. Что он думает об этом состязании? Его не шокирует, что Игра с меркантильным уклоном? Лицо Магистра оставалось бесстрастным, что смутило Таню еще сильнее. Что ему понадобилось в апартаментах Рекса? Знает ли он обстоятельства его гибели? Таня поежилась. Может, действительно нужно скооперироваться с Себастьеном?
— А если мы все явимся в канун Рождества с квитанциями о переводе на счет Колледжа двадцати миллионов? — спросил Горан.
— Арбитры поставили условие, — твердо произнес Магистр, — а вы можете интерпретировать их как пожелаете. Что-либо разъяснять я не правомочен.
— Понимаю, — кивнул Горан.
— Прошу учесть, — добавил Магистр, — что теперь вы будете предоставлены самим себе. Никто в Колледже, в том числе я и Арбитры, не станет помогать вам. С этого дня вы больше не Коллеги, и до назначенного дня и часа вам не позволено появляться на территории Колледжа. Желаю удачи. До свидания.
Магистр пожал всем руки и проводил до двери. Внизу посетителей ждал Симз, не ведающий, что некоторых видит в последний раз.
Магистр направился в свой кабинет, сел за стол. Через несколько минут начнется беседа с премьером Китая. Затем встреча с президентом Мексики. Они будут обсуждать недавние кровавые столкновения в регионе Чиапас. А потом еще встречи и разговоры по телефону до позднего вечера. Рабочий день Магистра безразмерный.
Он вздохнул. Участники Игры даже не представляют, каково быть Магистром.
Малые знания побуждают человека их расширить. Многие же приводят к заблуждению.
После встречи с Магистром Эндрю сразу вылетел в Африку, чтобы завершить там работу. И вот теперь, когда с начала Игры минуло две недели, решил перед отъездом посетить лагерь перемещенных лиц, созданный миротворческими силами ООН в Капанге, небольшом поселке на юге Конго. Посмотреть, как живут люди, которых месяц назад он спас. В конце обхода Эндрю зашел в ветхое здание в задней части лагеря, где размещался госпиталь.
— Где твой телефон? — спросил Обеди на суахили. Он внимательно рассматривал рыжеволосого человека с загорелым лицом. Самым важным на этом лице для Обеди были темно-голубые глаза, добрые и живые.
— Телефон я с собой не взял.
Они сидели на деревянной скамейке у госпиталя.
— Как ты себя чувствуешь?
— Лучше, — произнес Обеди. — Кормят хорошо. И рука почти зажила. — Он показал на повязку.
— А как сестра?
— В порядке. Присматривает за малышами.
Эндрю кивнул.
— Ты долго пробудешь здесь? — спросил Обеди.
— Несколько дней. С севера привезут группу беженцев. Я помогу их размещать.
— Не знаешь, когда война закончится?
— Не знаю, — вздохнул Эндрю. — Надеюсь, скоро.
Обеди помолчал.
— Значит, уезжаешь?
— Да, уезжаю.
— А что станешь делать?
Эндрю пожал плечами:
— Да вот… нужно кое-чем заняться.
Ребенку ведь не объяснишь, что ты взялся состязаться за право стать главным миротворцем на земле, старающимся, чтобы войны не было не только в Конго, но и вообще нигде.
— Вернешься?
— Возможно.
Обеди вздохнул.
— Когда вернешься, придешь ко мне? Если я еще буду жив…
— Приду, — промолвил Эндрю и ласково погладил мальчика по голове. — Пойдем, я хочу поговорить с твоей сестрой.
Они встали и двинулись в конец барака.
— Вот она. — Обеди указал на худую девочку лет пятнадцати в поношенном красном платье. Устремив огромные грустные глаза на группу малышей, она наблюдала, как они играют на песке в «классики».
— Как зовут твою сестру?
— Шисванна.
— Хорошо. А теперь иди погуляй.
Обеди отошел, а Эндрю сел рядом с девочкой. Задал несколько вопросов, дал денег, сказал, что приедет с ними повидаться, когда сможет. Он попросил двоих из администрации лагеря присмотреть за ними, но надежды мало. Слишком за многими им приходилось присматривать.
Они помолчали. Эндрю устало прислонился к стенке барака. Мятежники не унимались. Недавно опять нарушили договоренность с войсками ООН и начали бесчинства. «Что я здесь торчу? — спрашивал он себя. — Игра уже началась, а я не продвинулся ни на миллиметр. В Конго даже двадцать долларов большие деньги, куда уж там двадцать миллионов…»
Он наблюдал за детьми.
— Иди и начинай все сначала! — крикнула девочка лет шести.
— Почему? — удивился малыш.
— Потому что ты нарушил правило.
— Какое правило?
— А такое, что это игра, а каждая игра имеет свои правила, — рассудительно проговорила девочка.
— Не хочу я снова прыгать.
— Тогда не будешь играть.
