«Меланхолия и тайна улицы» была написана в 1914 году, но на ней изображено здание, передающее дух одного примечательного здания Рима – Квадратного Колизея, построенного двумя десятилетиями позже в эпоху Муссолини. Квартал
Художник задает повествование внутри текста рядом методов. Де Кирико больше интересуют не люди, а вещи. Однако на переднем плане картины мы видим выбегающую девочку, играющую с колесом, что было популярно в начале XX века. Несмотря на эффект жизни и движения, в картине доминирует ощущение тревожности. Художник остановил мгновение: девочка, выбегающая из левого нижнего угла (откуда обычно развиваются эмоциональные для зрителя художественные события), направляется через пустынную площадь, не замечая двух точек угрозы, вызывающих у нас трепет.
Во-первых, распахнутый фургон. У современного зрителя, заточенного под опасности этого мира и знающего понятие
Во-вторых, в правом верхнем углу выступает тень, создавая диагональную композицию и вызывая страшное ощущение у зрителя. Мы видим тень человека с палкой, который может угрожать девочке. Отбросив эти догадки, мы можем предположить, что такая тень может принадлежать какой-нибудь статуе, ведь многие статуи размещались на итальянских площадях. Зритель испытывает опасение за девочку, поскольку здесь разыграна карта того, что мы сталкиваем живое и неживое, движущееся и остановленное. В этом мире, в котором будто бы невозможно дышать, где доминируют архитектура, вещи и недвижимые объекты, появляется живой персонаж, который направляется в определенную сторону.
Несмотря на то, что наша логика может говорить о том, что причины для беспокойства нет, ощущение трепета возникает из-за того, что девочка не на своем месте. Этот живой персонаж находится в мире, где жизни нет и быть не должно. Де Кирико конструирует такой мир, который настолько очищен, что даже для человека в нем нет места.
Если разбирать название «Меланхолия и тайна улицы», то вторая часть будет относиться к тому, что на этой улице что-нибудь может произойти. Меланхолия – это чувство тоски и равнодушия, которое хорошо рифмуется с жарким полуденным летним состоянием, когда мы одновременно присутствуем и отсутствуем в мире. Присутствует ощущение нахождения в вязкой, тягучей истории, в которой нам тяжело размышлять и двигаться. Потому эти картины, которые хорошо забирают на себя визуальный образ наших чувств, так нами запоминаются. С помощью емкой, выразительной образной формы Де Кирико показывает нам, как художественная традиция, запаянная в него с кровью и выучкой внутри итальянской школы, дает новые плоды уже в контексте XX века. Те колористические приемы, которые художник использует, являются прямыми наследниками традиций, например, треченто. Но в XX веке язык вынужден меняться, и Де Кирико предлагает нам такую версию.
А что же происходит с искусством дальше?
А дальше – весь XX век в полном объеме, фашизм с его своеобразной эстетикой, после войны – отрицание последней, поиски нового.
И вот в уже послевоенный мир итальянские авторы опять врываются с революцией, на этот раз с революцией объема и работы с объемом.
Ренцо Пьяно создает архитектуру, которая показывает мир, вывернутый наизнанку.
Лучо Фонтана разрезает холсты, чтобы научить зрителя чувствовать боль там, где нет прикосновения, но есть только взгляд.
Ренато Гуттузо.
1941 г.
© SIAE / УПРАВИС, 2024
Альберто Бурри выкладывает такой густой объем из самых разных материалов и выращивает из художественной плоскости новое чувство узнавания действительности.
Наконец, знаменитый
Ренцо Пиано.
2004 г.
© Marco Rubino / Shutterstock.com
Скутер Веспа
© Marko Poplasen / Shutterstock.com
Мокка Биалетти
© Nor Gal / Shutterstock.com
