— Пунический бог. Слово «баал» значило что-то вроде «господин». «My sweet Lord», так сказать. Харе-харе. Могло означать любого бога или какую-нибудь земную шишку типа крупного землевладельца. Но бога Баала действительно изображали с рогами.
— Черт так выглядит.
Акинфий Иванович вздохнул.
— Чтоб вы знали, христиане своего черта слизали с бога Пана, потому что с креативом у них плохо было с самого начала. Могли только в чужих храмах костры коптить.
— Пан — это польский бог, — сказал Тимофей.
— Еще у них есть бог Пропал, — подхватил Валентин. — Гневный аспект Пана. Пан или Пропал. Типа как Янус.
— В Польше не был, — ответил Акинфий Иванович. — В общем, Жорес эту открытку спрятал, и мы пошли к горе. Должен вам сказать, что чем ближе мы подходили, тем страшнее мне делалось. Веяло от нее чем-то холодным и страшным, как из подвала с трупами. Или мне так казалось после того, как Жорес меня загрузил, не знаю. А может, просто холодно стало под вечер, я тогда непривычный был… Шли мы по узкой и еле заметной тропке — но проложена она была именно там, где на тунисской фотографии древняя дорога. Я догадался, что это Жорес так рассчитал. Чтобы подъем на вершину был как в Тунисе. И через полчаса примерно вышли мы на небольшое плато… Метров тридцать в диаметре, со всех сторон камни.
— Это не плато, — сказал Иван. — Просто поляна.
— А разве в горах бывают поляны? — спросил Акинфий Иванович.
— Почему нет.
— А что тогда такое «плато»?
— Плато большое, — ответил Иван. — Вот здесь плато Бечесын, оно же огромное.
— Еще «плато» — это Платон по-английски, — сказал Валентин. — Если такое слово что-нибудь говорит собравшимся.
— Говорит, — ответил Тимофей с ухмылкой. — Покойный Березовский на это имя английский паспорт получал. Платон Еленин.
— Не знал про такое, — сказал Акинфий Иванович. — Это, наверное, чтобы Аристотель Онассис на него сверху вниз не смотрел, когда в раю встретятся. Богатые все себе могут позволить… Хорошо, не плато. Небольшая такая полянка.
— Как здесь?
— Нет, побольше. Но место похожее, в таких коши обычно и ставят. Коша там, правда, не было — зато стояли палатки. Жорес говорит, пока свет еще есть, пойдем поднимемся. Кое-что покажу. Поднялись мы по скале — там в камне такие природные ступени были, удобно лезть. И вот на самом верху смотрю — в скале высечены два огромных рога. Как у меня в офисе на стене, видели череп? Вот такие же почти. Но не целиком, только основания. Вот представьте — из стены как бы торчит лоб огромного тура, рога выходят изо лба, загибаются назад и уходят в скалу…
— Что, просто рога и лоб? — спросил Андрон. — А головы не было?
— Только лоб и начало рогов, — кивнул Акинфий Иванович. — Но сделано так хорошо, что все остальное угадывается. Как будто из глубины камня к свету рвется какой-то рогатый зверь, и уже почти высвободился из плена… Уже почти прорвался в нашу пустоту.
— Как меч короля Артура, — сказал Иван.
— Вот примерно. Только тянуть за эти рога мне не хотелось. Спустились мы вниз и пошли к палаткам…
— А кто в палатках был? — спросил Тимофей.
— Братва этого Жореса, которая с нами ехала, туда загрузилась. У него своя палатка была, типа командирской. Заходим. Ему уже к этому моменту ковер внутри расстелили, на нем корзина с фруктами, подушки — в общем, человек даже в горах жить умел. Сели мы на ковер, выпили еще вина, и я его спрашиваю — что за рога? Зачем они тут? И стал он мне объяснять про бога Баала. Есть, говорит, такая вещь, называется «интерпретацио греко». Это когда богов и богинь из других культур стараются понять через их греческие аналоги. Ее древние греки придумали, когда путешествовали. Римляне тоже этой системой пользовались.
— А разве так можно? — спросил Иван. — Боги ведь обидятся.
— Человеку сложно обидеть бога, — ответил Акинфий Иванович. — Худшее, что может случиться — вы его собой не заинтересуете.
— Откуда вы знаете?
— По опыту работы экстрасенсом, — ухмыльнулся Акинфий Иванович. — Да и любая церковная старушка в курсе.
— Современный бог, может, и не обидится, — сказал Андрон. — А древние могли. Они были завистливые и злобные, постоянно что-то друг у друга воровали, интриговали и так далее. Конечно, обиделись бы, если бы одного стали называть именем другого.
— Боги в древнем мире были общие, — ответил Акинфий Иванович. — В разных культурах поклонялись одним и тем же сущностям. Люди их чувствовали сквозь ярлыки. Просто в разных языках имена звучали по-разному. Поэтому в «интерпретацио греко» никакого святотатства не было.
— Вы чего, — усмехнулся Тимофей, — верите, что эти боги правда жили? А куда они тогда делись?
— Умерли, наверное, — вздохнул Валентин. — Поэтому античность и кончилась.
— Скорее, пришли новые боги, — сказал Андрон, — и у старых этот мир отжали. А старых богов загнали под шконку.
