— Не знаю точно, — ответил Акинфий Иванович. — Не изучал вопрос. С человеческой точки зрения, конечно, такое умнее — как говорится, на тебе боже, что мне негоже. Но Баал такого дара не примет, и не из брезгливости, а потому что придется слишком многое связывать и развязывать, ушивая мир. Сколько старики изменили в мире — а пружина времени в них уже раскрутилась почти до конца. Баал это может, конечно, но в чем его интерес? Младенец, с другой стороны, еще ни к чему ручонок не приложил — что был, что не был. А потенции в нем на целую жизнь. Его исчезновение не меняет в мире ничего… Фактически аборт. Мы же прогрессивные люди и понимаем, что женщина решает сама. Ну а тогда родители решали вдвоем и чуть позже. Качественной разницы никакой.
— А что происходило с детьми? — спросил Андрон. — Они мучились? Страдали?
— Он утверждал, что нет. И даже вопрос так ставить нельзя. Посмотрел на меня так важно и говорит — это превосходит человеческое разумение, не вопрошай. Но боли и горя в этом не было ни для кого… Только счастье, безмерное счастье, которое дарил себе и людям Двурогий Господин, убавляя в одном месте и прибавляя в другом. Особенно же счастливы были дети — ибо их освобождали от долгой муки, старости и смерти. Вот этому счастью и позавидовали римляне…
— Ушивали мир, — повторил Андрон. — Ну вот и доушивались.
— Да, — сказал Акинфий Иванович. — От Карфагена практически камня на камне не осталось. Как будто его никогда и не было. Я туда туристом ездил лет десять назад. Развалины, которые показывают, уже не карфагенские. Они римские, нашей эры. Там потом римская колония была под тем же названием.
— Чего же этот двурогий своему Карфагену не помог?
— Не знаю, — ответил Акинфий Иванович. — Неудобно спросить было. Наверное, обидели его чем-то. Какой-нибудь древний Жорес сотворил глупость, и все. Боги ведь капризные, как дети. Они, между нами говоря, дети и есть. И с нами играются, как с солдатиками… Может быть, римляне весь Карфаген в жертву Сатурну предложили, и он принял. Тоже вариант. Была великая средиземноморская культура. А теперь, по сути, и следов не осталось. Так, записи в хрониках, горшки с обгорелыми косточками и маски.
— Какие маски?
— Которые у Жореса в комнате висели…
— Чем этот разговор кончился? — спросил Тимофей.
— Да ничем конкретным. Говорит, заходи, когда рядом будешь. Что к чему, ты уже немного понял. Захочешь, и остальное поймешь… А потом я проснулся.
— И все?
Акинфий Иванович кивнул.
— Утро уже было. Собрал я палатку, пошел к своему водиле. Он прямо возле дороги в «уазике» спал. Поехали мы в Нальчик. И все… Вот такая история.
— Что вы дальше делали?
— Вернулся в Москву. Но жить там, конечно, уже скучно было. Воздуху хотелось высокого. Вот как вам. Пару лет думал, прикидывал — а потом московскую квартиру продал и переехал в Нальчик. Сначала по медицинской части работал немного. Но тянуло в горы. В конце концов устроился инструктором, молодежь в турпоходы водить. Вот этот маршрут сам проложил. На него у нас на турбазе самый большой спрос. Идут и идут.
— Скажите, — спросил Андрон, — а эта гора далеко?
— Да не так чтобы очень, — сказал Акинфий Иванович. — Даже скорее совсем близко.
— А вы туда туристов водите?
— Никогда, — ответил Акинфий Иванович. — Никогда и никого. Это моя тайна.
— Но вы же свою историю нам рассказали. И другим наверняка. Какая же это тайна?
— Я свою историю не рассказываю. Никому и никогда. Я вообще скрытный человек.
— Сами себе противоречите.
— Почему противоречу, — ответил Акинфий Иванович, вставая, — вовсе нет. Сейчас, извините, отойду только по-маленькому, а вы мне потом объясните, какое здесь противоречие…
Акинфий Иванович ушел в темноту, и через минуту до друзей долетело успокаивающее журчание струи.
— Да, крутой дедок, — сказал Валентин.
— Загрузить умеет, — согласился Андрон.
— Слушайте, а давайте ему забашляем, чтобы он нас туда отвел, — сказал Иван. — Нормально забашляем. Пусть рога эти покажет.
— Да врет он все, — засмеялся Тимофей. — Ты что, поверил?
— Ну врет. Но красиво же. Прямо Лермонтов в ссылке. По-любому надо будет ему пузырь хорошего вискаря купить. Заслужил.
— А вдруг здесь действительно есть рога на скале, — сказал Иван. — Что-то такое древнее. А он нашел — и историю эту придумал.
— Или специально что-то такое высек, — кивнул Андрон, — а теперь туристам впаривает. Нормальный бизнес. Сначала все это рассказывает, нагнетает. Его просят отвести к рогам. Он ломается для виду, набивает цену. А потом ведет.
— Я говорю, шоу бедуинов, — сказал Тимофей.
— Может и так, — ответил Андрон. — Но ведь само шоу качественное. Ну чего, доплатим дедуле? Такую телегу прогнал, старался. Заслужил…
Друзья переговаривались очень тихо — и замолчали, когда Акинфий Иванович вернулся к костру и остановился в нескольких метрах от него. Видимо, он успел сходить к своему рюкзаку — в одной его руке был фонарь, в другой — что-то вроде совка для мусора.
— Акинфий Иванович, — сказал Андрон. — А вы на это место нас отвести можете? Где рога? Завтра прямо с утра, раз тут близко.
