Любовь не является исключительно связью с конкретным человеком; она – установка, ориентация характера, которая определяет отношение человека к миру в целом, а не к единственному «объекту» любви. Если человек любит кого-то одного и безразличен ко всем остальным, то это не любовь, а симбиотическая привязанность или расширенная версия эгоизма. Однако большинство людей полагают, что любовь зависит от объекта, а не от способности любить. То, что они не любят никого, кроме «любимого», считается доказательством силы любви. Но это ошибка, как говорилось выше. Не понимая, что любовь – это деятельность сил души, человек думает, что достаточно только найти правильный объект, и все у них срастется. Такую установку можно сравнить с поведением человека, желающего рисовать, но, вместо того чтобы учиться этому, заявляющего, что ему нужно только найти подходящую натуру – а там уж он будет рисовать прекрасно. Если я на самом деле люблю кого-то – я люблю всех и люблю весь мир, я люблю жизнь. Если я могу сказать кому-то «Я тебя люблю», я должен быть в силах сказать: «В тебе я люблю всех, через тебя я люблю мир, в тебе я люблю и себя тоже».
Если человек любит кого-то одного и безразличен ко всем остальным, то это не любовь, а симбиотическая привязанность или расширенная версия эгоизма.
Утверждение, что любовь – ориентация, касающаяся всех, а не кого-то одного, не означает, однако, что не существует различий между разными типами любви в зависимости от ее объекта.
Если я на самом деле люблю кого-то – я люблю всех и люблю весь мир, я люблю жизнь.
<p><emphasis>Братская любовь</emphasis></p>Самой фундаментальной разновидностью любви, лежащей в основе всех ее типов, является братская любовь.
Самой фундаментальной разновидностью любви, лежащей в основе всех ее типов, является братская любовь. Под этим я понимаю чувство ответственности, заботу, уважение, понимание любого другого человеческого существа и желание помочь ему в жизни. Именно о такой любви говорится в Библии: возлюби ближнего твоего, как самого себя. Братская любовь – это любовь ко всем людям; именно такое отсутствие исключительности ее и характеризует. Если я развил в себе способность любить, я не могу не любить своих братьев. Братская любовь – это ощущение единства со всеми людьми, чувство человеческой солидарности. Братская любовь основывается на переживании того, что все мы едины. Различия в таланте, в интеллекте, знаниях несущественны по сравнению с идентичностью человеческой сути, общей для всех людей. Чтобы ощутить эту идентичность, необходимо отвлечься от различий и обратиться к сути. Если я воспринимаю другого человека поверхностно, я воспринимаю в первую очередь различия, то, что нас разъединяет. Если же я проникаю в суть, то ощущаю нашу общность, ощущаю, что мы – братья. Такая связь по сути – от центра к центру, а не от периферии до периферии – и является связью «по существу». Это прекрасно выразила Симона Вейль: «Одни и те же слова (например, мужчина говорит женщине: «Я вас люблю») могут быть либо вульгарными, либо необычайными – в зависимости от манеры их произнесения. А эта манера зависит от глубины той области бытия, из которой они исходят, так что волевое усилие здесь уже ничего не может изменить. И в силу чудесной согласованности у слушателя они затронут ту же область. Таким образом, слушатель, если он обладает проницательностью, может распознать, чего стоят эти слова»[10].
Братская любовь – это любовь между равными, однако, даже будучи равными, мы не всегда «равны»; поскольку все мы люди, все мы порой нуждаемся в помощи. Сегодня я, завтра ты. Такая потребность в помощи не означает, что один беспомощен, а другой силен. Беспомощность – преходящее состояние; а способность держаться на собственных ногах – постоянная и общая способность.
Братская любовь – это любовь между равными, однако, даже будучи равными, мы не всегда «равны»…
