Не так уж редко встречающаяся псевдолюбовь принимает форму (которая все чаще фигурирует в кинофильмах и романах как «великая любовь») любви-обожания. Если индивид не достиг уровня, на котором он чувствует собственную идентичность, самость, коренящиеся в плодотворном проявлении его сил, он склонен «боготворить» объект своей любви. Он отчужден от собственных жизненных сил и потому наделяет ими любимого человека, который почитается как средоточие добра, носитель любви, света и блаженства. При этом индивид лишает себя окончательно ощущения силы, теряет себя в любимом человеке, вместо того чтобы найти себя в нем. Поскольку никто не может долго жить в соответствии с его/ее идолопоклонническими ожиданиями, неизбежно разочарование, и как результат – поиск нового идола; иногда это обретает форму бесконечного движения по кругу. Для такого типа любви характерны внезапность и интенсивность нахлынувшего любовного чувства. Любовь-поклонение часто изображается как истинная, великая любовь; однако ее интенсивность на самом деле свидетельствует лишь об эмоциональном голоде и отчаянии идолопоклонника. Нет нужды говорить, что, когда два человека оказываются в ситуации взаимного безумного обожания, это в экстремальных случаях становится безумием вдвоем.
Другой формой псевдолюбви является так называемая сентиментальная любовь. Ее суть состоит в том, что любовь переживается лишь в мечтах, а не в отношениях с другим – с реальным человеком здесь и сейчас. Наиболее распространенная форма такой любви может быть обнаружена в заместительном любовном удовлетворении, которое испытывает потребитель экранных и журнальных любовных историй и песен о любви. Все неосуществленные желания любви, жажда всеобъемлющей близости удовлетворяются потреблением этой продукции. Мужчина и женщина, которые в отношениях со своими супругами не способны пробиться сквозь стену отчуждения, бывают тронуты до слез счастливой или несчастной любовью киногероев. Для многих семейных пар видеть такие ситуации на экране – единственная возможность испытать любовь – не друг к другу, но сообща, в качестве свидетелей чужой «любви». До тех пор, пока любовь остается сном наяву, они способны принимать в ней участие; как только дело касается реальности – отношений двух реальных людей – они оказываются холодны.
Сентиментальной любви свойственна некая аберрация памяти. Пара может быть глубоко взволнована, предаваясь воспоминаниям о своей любви в прошлом, хотя, когда это прошлое было их настоящим, они не испытывали никакой любви – как не питали и особых иллюзий о своей любви в будущем. Как часто обручившаяся пара или новобрачные мечтают о будущем любовном блаженстве, не сознавая, что в своей настоящей, сегодняшней жизни часто уже начинают утомлять друг друга! Но такая тенденция отвечает общей установке, характерной для современного человека. Он живет в прошлом или в будущем, но не в настоящем. Он сентиментально вспоминает свое детство и свою мать или планирует счастливое будущее. Когда любовь переживается заместительно, путем участия в вымышленных переживаниях других, или когда она перемещается из настоящего в прошлое или в будущее, то такая абстрактная воображаемая любовь служит наркотиком, облегчающим реальную боль одиночества и отчуждения в настоящем.
