– А меня зовут …….
Хорхе вздрогнул. Больное сердце из последних сил перекачивало кровь, пытаясь поддержать шокированный организм.
– Да, да, я и есть та самая певица, и… скажу вам – Кармела также была замечательной певицей!
Хорхе отвалился в кресле. Сердце Певицы было здоровым, но сейчас и ему приходилось нелегко! Она хотела добавить еще что-то, но осеклась, увидев, как изменилось его лицо – похоже, он был близок к обмороку! Лаура стояла за ее спиной, скрытая от глаз роскошной пальмой, но, едва завидев, что Хорхе может не справиться со стрессом, вышла оттуда.
–
Лаура принесла лекарство – он принял его, откинулся на спинку и закрыл глаза. Приложив указательный палец к губам, она жестом пригласила гостью в свою комнату. Удивительно, но незнание языка отныне почему-то не смущало Певицу – ей казалось, что они с Лаурой обязательно поймут друг друга! Ведь понимал же Борис Кармелу, а она – его.
Загадочно и мило улыбнувшись своим мыслям, Певица извлекла из косметички красивую толстую ручку и попросила лист бумаги.
Она начала рисовать.
Получилось совсем даже неплохо – Лаура, улыбнувшись, удовлетворенно кивнула. Это вдохновило Певицу. Прикусив кончик языка, она продолжила. Лаура смотрела, напряженно впитывая информацию, едва успевая подкладывать всё новые и новые чистые листы. Лицо Певицы светилось счастьем – способ общения, придуманный Кармелой, – сработал! Она опять схватила ручку, нарисовала самолет и… Лаура всё поняла.
…Потрясенная, она не знала, что ответить. Ни на испанском, ни на английском…
Она начала рисовать.
Но бумаги потребовалось немного. От Кармелы они с тех пор не получали никаких вестей. В память о ней переименовали ресторан. Удочерили ребенка. У них теперь больше никто не поет. Они переживают до сих пор. Им не удалось разыскать ее… Они уже пожилые люди, и у них больше нет сил. Быть может, это удастся сделать ей?
Лаура положила ручку и взволнованно заходила по комнате. Энергия любви, пронесенная сквозь годы русским парнем к мексиканской девушке, действовала на нее, соединяясь с энергией ее собственной любви к Кармеле, Хорхе и Розе. Сердце Лауры разрывалось от волнения, любви и сострадания…
А Певица закрыла лицо руками, сильнейшим усилием воли подавив в себе нестерпимое желание разрыдаться.
Внезапно спохватившись, Лаура принесла ей фото Кармелы в рамочке. Не удовлетворившись малым, она вытащила альбом с ее фотографиями и вручила гостье. Певица перелистывала страницы и… о чудо! На нее смотрело
Она видела себя! Молодую и стройную, открытую всему миру, и готовую любить весь мир… Готовую… впустить в свою жизнь любимого мужчину – сильного, умного и заботливого отца ее будущих детей, надежду и опору ее будущей семьи. Во взгляде девушки с фотографий была радость оттого, что ждать этой встречи осталось недолго, и была наивная, но непоколебимая вера в то, что «всё будет хорошо!»
«Да… я была недурна собой в молодости». – Она откинулась на спинку дивана, прикрыла глаза и улыбнулась, предавшись ностальгии. Но внезапно что-то заставило ее их открыть. Лаура неслышно подошла и смотрела на нее пристально – похоже, всё еще не веря тому, что произошло за эти полдня. В руках ее была вазочка с фруктами и графин. А в глазах – слезы. Давние, которые она прятала от Хорхе все эти годы. Точнее, старалась прятать…
Певица смутилась.
– Простите меня, – она неловко прижала руки к груди и говорила, путая от волнения английские слова с немецкими и французскими. – Я… я была не права. Эта девушка… Она – не моя копия… Она – певица! Так красиво петь под фонограмму, на чужом языке, безо всякой вокальной и сценической подготовки – это, поверьте, невероятно трудно! К сожалению, я не знаю, как в дальнейшем сложилась ее судьба, но… если она погибла, то попала в рай. Да, да! То есть я абсолютно уверена в этом!..А если она всё же отыщется, то… мы еще споем вместе с нею. Для вас! А пока этого не произошло, я хотела бы спеть
Певица осеклась, видя, что Лаура не понимает ее. Тогда она поднялась с дивана, взяла журнал с низкого стеклянного столика, свернула его в трубочку и поднесла ко рту… Лицо Лауры осветила мягкая улыбка, и Певица с удивлением почувствовала, как ее охватила волна доброго материнского тепла, шедшего к ней от этой незнакомой женщины.
…Когда Хорхе открыл глаза, то увидел, что кресло напротив него пустует; с удивлением и тревогой он закрутил головой: «Неужели всё это было лишь сном?!» Но Лаура окликнула его; обе женщины спустились вниз. Супруга подошла к нему и сказала что-то. Хорхе тяжело поднялся – в его глазах стояли слезы. Тем не менее, он пошел за ними. Хорхе шел как пьяный и, похоже, соображал плохо – действие лекарства еще не кончилось.
Они пришли в ресторан. Певица с любопытством рассматривала зал, небольшую сценку и… фотографии Кармелы с микрофоном в руке, висящие на стенах. У нее создалось впечатление, что она зашла сюда впервые – настолько далекими казались события первой половины дня. «И как только я не заметила фото?!»
Лаура тронула ее за руку:
– Завтра… – сказала она спокойно (похоже, из них троих она была наиболее адекватной), – мы устроим здесь концерт.
И посмотрела певице в глаза.
– Твой концерт… – продолжила Лаура и перевела взгляд на фотографию Кармелы. – Ее концерт.
Хорхе перевел слова жены.
– Завтра? – переспросила Певица.
– Конечно, – кивнула Лаура и обвела взглядом зал. – Не станешь же ты петь для них?
В разных углах за столиками сидело десятка два посетителей, занятых своей текилой и своими
– Мы позовем тех, кто помнит Кармелу, – добавила Лаура и указала рукой на Хорхе, словно представляя Певице человека, который помнит покинувшую ресторан девушку лучше всех, но вслух произнесла совсем другое: – И ему, и тебе нужно отдохнуть…
Певица кивнула. Она даже и не заметила, когда Лаура перешла на «ты», но нисколько не возражала против этого: эти люди по возрасту годились ей в родители. На волне возбуждения Певица могла бы выступить и сейчас – шокированный организм не чувствовал усталости. Но Хорхе… Ему приходилось нелегко. Казалось, он не переживет всех событий этого дня!
