Несколько секунд он еще лежал, собираясь с мыслями.
«Ну, конечно! – подумал он. – Это же я на дерево спьяну налетел»!
Совершенно успокоившийся Митрич приподнял на локтях, но тут же – оглушенный и ошарашенный – снова рухнул на землю. На его груди, уперевшись лапами в грудь сидел, гигантских размеров волк. И смотрел ему прямо в глаза.
Долю секунды волк сидел неподвижно, но этого времени умудренному охотнику Митричу хватило на то, чтобы разглядеть, что оседлавшее его существо вовсе не похоже на таежного волка – короткая морда, широкая пасть, близко поставленные глаза, вооруженные зачатками бровей и ресниц... но больше всего Митрича поразил нос существа – совсем человечий, только сильно приплюснутый и покрытый шерстью. Оно не рычало и вообще – не издавало никаких звуков.
Митрич рванулся с земли, одновременно стряхивая с себя существо, и, мыча от охватившего его безумного страха, вскочил на ноги.
Существо напало не оттуда, откуда Митрич ждал нападения – поэтому человек успел только отшатнуться и сдавленно хрипнуть, когда существо вырвало у него из плеча изрядный кусок мяса. Митрич открыл рот, чтобы крикнуть, но воздуха в легких почему-то не было.
Митрич опустил побелевшие глаза и увидел, как из его разорванной грудной клетки торчат окровавленные кости, и как множество красных пузырьков вздуваются и тут же лопаются по краям страшной раны.
Он рухнул на землю уже мертвым... А повсюду – впереди, позади, слева и справа уже слышались встревоженные человеческие голоса и гремели выстрелы.
Оборотень поднял свирепую морду и тревожно принюхался. Потом поднялся на задние лапы и пошел прочь от окровавленного тела, осторожно ступая по покрытой листьями земле, то и дело замирая за толстыми стволами деревьев.
Выстрелы и крики приближались – было ясно, что страшного зверя взяли в кольцо облавы – видно, он здорово успел насолить людям в этом лесу...
Оборотень затравленно заметался по поляне...
И тотчас же таежная панорама закружилась перед моими глазами и я снова полетела, кувыркаясь в бешено крутящейся кроваво-красной воронке.
«Это было много лет тому назад, – догадалась я, – и охотник Митрич и тот странный получеловек-полуволк, это было много лет назад и мое подсознание указало мне то, что ближе всего в этом призрачном мире стояло к цели моих поисков... Но и теперь мне мало что понятно... Волк, волчица... Но где же мне искать эту Свету?»
На этот раз жерло красной воронки выплюнуло меня на каменный пол какой-то темной комнаты.
Мне ничего не остается, как вновь подняться на ноги и осмотреться.
Атмосфера этой комнаты никак на мое состояние не влияла, но мне почему-то казалось, что здесь очень жарко. Темнота и удушающая жара – очень неприятное сочетание.
Когда мои глаза более или менее привыкли к отсутствию света, я заметила, что комната гораздо больше, чем мне показалось в первый раз. Комната такая большая, что в потемках, я не вижу ее стен.
Зато прекрасно вижу два грубо сколоченных топчана в центре комнаты – недалеко от того места, где я стою. Топчаны отделяют друг от друга несколько метров и между топчанами поднимается высокое пламя костра... Черт возьми, это не костер... Никаких дров или хвороста... Или чего-то такого, что могло бы сойти за топливо – нет. Пламя вырывается прямо из трещины в камнях пола – синеватое пламя – похожее на то, что горит в конфорках каждой квартиры... Так и есть – это газ. Кажется, мне слышно, как он гудит, вырываясь из щели в камнях.
Я повернулась к тому топчану, что стоял ближе ко мне.
И вздрогнула.
Распятое прочными кожаными ремнями на топчане существо – было тем самым чудовищем – полуволком-получеловеком, убившем много лет назад в Сибирской тайге несчастного охотника Митрича и, конечно, несчетное количество других ни в чем не повинных людей.
Чудовище умирало или было было мертво – несколько страшных ран зияло на могучем сероволосом корпусе, череп был размозжен, но тем не менее, как я стала замечать, присмотревшись, красный пузырь то и дело вздувался на клыках оборотня – чудовище еще дышало.
Я повернулась к другому топчану и едва удержалась от того, чтобы броситься туда, подняв для удара кулак, наполненный покалывающей пальцы энергией.
На втором топчане лежала та самая Света, которую я и искала. Девушка была абсолютно обнажена и прикручена к топчану кожаными ремнями точно так же, как и оборотень на соседнем топчане.
А еще – я заметила – какой-то тонкий почти прозрачный проводок тянулся от ремня, обнимающего голову девушки, к ремню, сжимающему мощные челюсти чудовища, на клыках которого снова вздулся и лопнул кровавый пузырь.
