– Позвольте пригласить вас на белый танец... Отчего же дамы не могут приглашать кавалеров... Надеюсь, сеньор, что вы этого так не оставите и потребуете от этого хама сатис... сатисфак... фак... ции...
– Да... – проговорила я, останавливаясь на пороге, – хорошо, что Даша предусмотрительно осталась в машине. А то бы она от этого кошмара...
Договорить я не успела, потому что вошедший за мной Васик, распахнув призывно чехол от автомобильных сидений, в который был завернут, проорал:
– А вот и я!
– Васик! – узнал Пункер.
Поднявшись на ноги, он доковылял до Васика и припал к его груди. Минуту-другую Пункер молчал, потом я с удивлением услышала приглушенные рыдания.
– Я уж думал, что ты не вернешься никогда, – всхлипывал Пункер, обильно поливая слезами голую грудь немного оторопевшего от такого приема Васика, – шофер-то звонил мне, говорил, что ты его выгнал из авто и дальше сам повел... А как по телику я увидел, что мой джип стоит разбитый у столба, я совсем покой потерял. Тебе звоню – тебя дома нет, на мобильный – не отвечает никто... Думал, что конец тебе пришел совсем... И получается, что это я виноват в твоей... в твоей гибели – это ведь я тебя отправил с телкой на тачке... А ты живой и невредимый... дорогой наш Василий...
Пункер отскочил от Васика на несколько шагов и поднял на него залито слезами умильное лицо. Потом – видимо, в его задурманенной алкоголем голове соскочил какой-то рычажок – и Пункер вдруг нахмурился.
– Ты чего это? – с удивлением спросил Васик.
– Машину мне угробил, – заговорил Пункер, злобно скаля зубы, – машина-то дорогая была... Мне теперь папаня знаешь чего сделает? Ну, ты, падла, говори, как машину мою угробил... А?!
Пункер заревел поднимая над головой кулаки. Васик, изумленно моргая глазами, попятился назад. А я, обессиленная недавним происшествием, стояла в стороне – не хватало мне еще в пьяные драки ввязываться. И без этого проблем хватает. Даже – более чем.
– Мне ведь папаня теперь другую и не купит! – заверещал Пункер, широко размахиваясь.
Васик растеряно моргнул, попытался выставить вперед руки, но вынужден был, разрушив свой защитный блок, подхватить спадавший чехол автомобильных сидений – и, конечно, схлопотал бы по физиономии, если бы в потасовку не вмешалась третья сторона.
Васик, закрыв глаза, обреченно ждал неизбежного удара, но удара почему-то не последовало. Васик осторожно приоткрыл правый глаз и увидел, что Пункер, рыча от приступа пьяной злобы, извивается в руках отца Никодима, своевременное пробуждение которого предотвратило отвратительную сцену пьяной потасовки.
– Пусти!!! – верещал Пункер, размахивая кулаками. – Я ему за все отплачу! И машину он мне разбил... И портвейна бутылку украл... Что – не помнишь? Два года назад! Ту самую бутылку, которую я на свою замшевую куртку выменял! У-у, падла проклятая!
– Не должно так на друзей своих говорить! – наставительно гудел отец Никодим без особых усилий удерживая вырывающегося Пункера. – Даже в пьяном веселии не должно! Ибо тогда не веселие получается вовсе, а безобразие! Питие есть что? – спросил хорошо проспавшийся священник у самого себя и сам себе ответил:
– Питие – есть веселие Руси. Понял теперь, сын мой заблудший, что нарушая культуру пития, ты идешь против стародавних русских традиций? А идти против своих корней не только не должно, но и не можно. Ибо это есть, сын мой заблудший, чистой воды...
Совершенно озверевшего Пункера явно не интересовала лекция отца Никодима – Пункер выл от злобы и размахивал кулаками так энергично, что потоками воздуха разметало во все стороны длинные волосы Васика.
– Убью! – кричал Пункер, роняя с губ мутные нити тягучей слюны.
– Да я ведь просто так заехал! – испуганно орал Васик. – Я, между прочим, тоже пострадавший! Эта телка, с которой ты меня отослал, меня раздела и ограбила! То есть – ограбила – и раздела догола!!! Если бы Ольга меня не спасла, конец бы пришел мне – я бы замерз к чертовой матери!!!
– Замочу!!!
– У меня никакой одежды нет, я мерзну, как цуцик! К тебе заехал, как к другу, а ты...
– На куски порву, падла!!!
– Я в автомобильный чехол завернулся, чтобы от холода не подохнуть, думал, что ты мне поможешь, какое-нибудь старье дашь, чтобы... А ты... Да я тебе бутылку собирался поставить!!!
– На куски!..
При слове «бутылка» Пункер внезапно затих и обмяк в руках отца Никодима. Васик тоже замолчал и, выдержав небольшую паузу, поднял глаза на своего друга и ласково проговорил:
– Успокоился? Вот и хорошо... Ты ведь мне дашь что-нибудь, во что завернуться? Брюки старые какие-нибудь, свитерок или курточку... Ты же мне друг?
– Друг, – вздохнул Пункер.
– Так дашь?
– Дам, – ответил он, – уж поищу что-нибудь... А ты бы пока прошел... выпил что-нибудь и с девушками познакомился бы с моими...
– И Нине позвонил бы, – добавила я, – а то она точно волнуется...
По совету своего друга, Васик отправился знакомиться с собравшейся разношерстной публикой – вернее с женской его половиной, так как с парнями он явно был знаком ранее, но был перехвачен сидевшей у стола девушкой в вечернем платье.
Со словами:
