«Хлопцы, из наших ресторанных кидал, специализировались на штрафах. Их подруги строили глазки фраерам. Взглядом выводили на улицу, просили увести отсюда. От этих ужасных людей. Потом похитителя штрафовали на две-три тысячи, иногда больше».
Несмотря на достаточный опыт в сфере криминального бизнеса, на эту удочку однажды попался сам Барбакару.
«Я вляпался, — пишет он. — Хороша стерва была. Какая-то совсем уж невинная, с круглыми-круглыми глазами испуганными. Увез ее. Поздно ночью нашли меня свои, из игроков. Вразумили, что к чему».
Так что, уважаемые читатели, если где-нибудь в ресторане красотка за соседним столиком будет умолять вас о свидании красноречивым взглядом, задумайтесь, какую роль вам предназначено сыграть в этом спектакле. И кто там будет режиссером…
Вовенарг писал: «Страсти чаще впадают в ошибки, нежели здравое суждение, по той же причине, по какой правители чаще ошиба — ются, нежели подданные». За любовью, как правило, следует ревность, вызывающая эмоции не менее сильные, чем ее первопричина.
Порой она с такой силой охватывает душу человека, что доводам рассудка уже трудно бывает достучаться до его разума. И опять находятся люди, умеющие играть на этой форме сладко-горького безумия, получая свой интерес.
И вновь мы обращаемся к Джованни Боккаччо и его «Декамерону»:
«В Неаполе жил когда-то молодой человек по имени Ричардо, принадлежавший к знатному роду. И несмотря на то что жена у него была молодая и пригожая, полюбил другую, по красоте не имевшую себе равных во всем Неаполе. Звали ее Кателлой, и была она замужем за другим, не менее родовитым молодым человеком по имени Филиппелло, которого она, будучи верной женой, любила и лелеяла. Так вот, Ричардо всеми возможными средствами старался заслужить благосклонность и любовь Кателлы, однако нимало в том не преуспел и был на краю отчаяния. И вот, когда он изнывал от своей безответной любви, родственницы стали его уговаривать выкинуть из головы мысль о Кателле: ничего, мол, у него не выйдет, Кателле никто, кроме Филиппелло, не нужен, она его ревнует даже к птицам, пролетающим мимо него. Услышав, что Кателла ревнива, Ричардо живо смекнул, как ему достигнуть желанной цели, но притворился, что, утратив всякую надежду на взаимность, обратил взоры на другую знатную даму. Он начал проявлять к ней всякие знаки внимания, так что через некоторое время все неаполитанцы укрепились в мнении, что он сменил предмет своей сердечной привязанности. Да и Кателла уже не дичилась его, как прежде, когда он преследовал ее своею любовью, — теперь она по-добрососедски приветствовала его, как всех прочих.
И вот, оказавшись на каком-то празднике поблизости от Кателлы, Ричардо, как бы между прочим, намекнул ей, что ее муж Филиппелло развлекается на стороне. Кателла же, внезапно возревновав, загорелась желанием узнать, что имеет в виду Ричардо. Тогда Ричардо отвел ее в сторонку, чтобы их не подслушали, и начал так: «Сударыня, когда-то я горячо любил вас, и ваш супруг, наверное в отместку, решил склонить на любовь мою жену. С некоторых пор он тайно шлет ей письмо за письмом, но она мне все рассказала и писала ему ответы под мою диктовку. А сегодня я застал у супруги некую женщину — оказывается, Филиппелло зовет мою жену на тайное свидание в бани. Я понял, что дальше молчать нельзя, и решил все вам рассказать. А чтобы вы не думали, что это небылицы, я приказал жене написать ответ, что она придет завтра в два часа пополудни в бани для встречи с вашим супругом. Я, конечно же, не собираюсь посылать туда свою жену, но на вашем месте я бы подстроил так, чтобы он принял вас за ту, кого он будет там ждать, а вы, побыв там некоторое время, отчитали бы его со всей строгостью. Полагаю, что, поступив таким образом, вы его так устыдите, что оскорбление, которое он собирается нанести вам и мне, будет отомщено».
Кателла, как и свойственно ревнивым, забыла, кто все это говорит, и не разглядела подвоха — она тотчас всему поверила, сопоставила с этим некоторые случаи, имевшие место в прошлом, и, воспылав гневом, ответила, что так и сделает, и так его устыдит, что он будет вспоминать о том всякий раз, когда ему захочется поглядеть на женщину.
Тогда Ричардо отправился к одной женщине, державшей бани, и та приготовила одну темную комнатку без окон.
Меж тем Кателла, выслушав Ричардо и слепо ему поверив, вне себя от возмущения возвратилась вечером домой, а Филиппелло в тот день был занят своими мыслями и случайно не обнаружил той радости при ее появлении, которую обычно проявлял. Это и вовсе показалось ей подозрительным. «Уж верно, на уме у него та женщина, с которой предстоит ему завтра веселиться и наслаждаться, — сказала она себе. — Ну да не бывать же этому!» И всю ночь Кателла думала только о том, что она ему скажет после того, как побудет с ним.
