Жизнь на маяке на первый взгляд скучна и уныла. Что может произойти в дали от берега? Но в размеренный быт обычной службы вмешивается случай.
Цвет. Яркий, насыщенный до мутной рези в глазах. Он заполнял всё пространство, вытесняя остальные чувства. Фома впадал в экстаз, когда Марина надевала это платье. Красное, вызывающе короткое, выставляющее напоказ безупречные длинные ноги. Ветер бесстыдно задирал подол, Марина при этом сконфуженно улыбалась и одёргивала платье. Фома не показывал виду, но страшно гордился тем, что самая красивая женщина в мире согласилась стать его женой. А её тайный союз с ветром - лишь очередной способ поддразнить любимого.
Ветер. Весь день он свирепствовал, не давая даже минутной передышки. У подножия обычно лёгкий и нежный, словно дыхание спящего младенца, наверху он усиливался до резких порывов, секущих лицо и пытающихся сорвать одежду. Грозовые тучи обезумевшим табуном безудержно неслись на восток, волоча за собой шлейф проливных дождей.
Штормило с самого утра. Море неистово вгрызалось в скалы в попытке сорвать и унести в глубины жалкий кусок земли, на котором стоял маяк. Однако к вечеру ветер утихомирился до умеренного, напоследок очистив небо. Море успокоилось, лишь прибой продолжал без устали биться о берег.
Постепенно подкрадывалась ночь. Фома ушёл с балкона, вернулся в пультовую и закрыл дверь. Стало тихо, лишь оконное стекло время от времени дребезжало в раме, тонко и противно. Сколько он ни упрашивал "землю", чтобы заменили прогнившее дерево, но без толку. Работает маяк, считает начальство, и ладно. А как он работает на самом деле, дела никому и нет. Только один Фома знает, каково здесь. То колпак фонаря треснет, то щётки генератора полетят, то ещё какая-нибудь напасть. Оборудование уже с полсотни лет как устарело. Можно сказать, рухлядь. Но ничего не попишешь, без маяка - никуда, не останавливать же судоходство.
Впрочем, в тридцати милях спешно возводится новый, современный и, в теории, безотказный, а значит, надёжный. Но "спешно" не означает быстро. Когда ещё построят, как минимум год-два на это уйдёт. Хоть оснащены современные судна электронным оборудованием, но и оно не идеально, сбои случаются сплошь и рядом. К тому же возле мыса огромное количество подводных камней и блуждающих мелей, мимо которых в темноте не пройти даже с лоцманом.
Фома снял с плитки закипевший чайник, подошёл к буфету, достал с верхней полки банку растворимого кофе, кружку, сахарницу и пачку крекеров. Разумеется, Фома предпочитал настоящий кофе, в зёрнах, собственноручно помолотый и свежезаваренный, но он закончился неделю назад, а лодка с материка прибудет только послезавтра. Приходилось довольствоваться эрзацем. Фома отнёс импровизированный ужин к диспетчерскому креслу, поставил на край стола, после чего подошёл к пульту управления маячным сигналом.
Кофе. Напиток бодрящий, крепкий, терпкий, ароматный. Фома не сразу вошёл во вкус. К кофе его приохотила именно Марина. И вообще, многое из того, к чему позднее пристрастился Фома, исходило исключительно от жены. Он отхлебнул от кружки, поморщился - не то. Сейчас бы не отказался от чашечки эспрессо. Фома вздохнул, отпил ещё глоток, взял печеньку. Не торопясь поужинал, не сводя при этом взгляда с экрана локатора, единственной современной вещи на всём маяке. Его установили до того, как Фома устроился на работу. Спорно, нужен ли локатор или нет, но он всё же скрашивал скучную ночную вахту. И хоть пуст пока экран, но тут нужен глаз да глаз. И внимание. Всё же тяжело всю ночь следить за кораблями. А от рутинной работы сразу клонит в сон, и без кофе не обойтись.
Выключатель. В сгущающемся мраке диспетчерской цвета поблёкли, но Фома отчётливо помнил, что кнопка включения красная, а выключения - чёрная. По инструкции должно быть наоборот. Просто ремонтник, менявший треснувший корпус, второпях перепутал провода, а переделывать не стал. Первое время Фома часто ошибался, но постепенно привык. Вот и сейчас он должен нажать кнопку именно красного цвета. Вернее, цвет не совсем красный. Фома не имел понятия о точном названии оттенка. Что-то вроде "пожарная опасность". Он вообще не особо разбирался в оттенках. Да и не только красного. Из-за этого Марина постоянно подтрунивала над Фомой, но он никогда не обижался.
Действительно, это девушкам важно, а ему это зачем? Красный - он всегда красный. Иначе запутаться в этих фруктовых цветах можно. Вишнёвый, например. Вишни, они разные бывают. Клубника - то действительно красная, то розовая. Брусника, калина, рябина, малина.... Даже помидор, хотя он не фрукт, а овощ. Ещё цвет тёмно-красный, который называют бордовым, благородное вино с юга Франции. Забавно, любое красное вино - красное, а отдельное название получил именно "бордовый". Коралловый. Тоже, вроде бы, красный. По цвету коралла. Только вот мёртвый он выглядит куда бледнее живого. Кармин - алый. Все женщины мира всегда густо мажут или подкрашивают губы. А Марина - никогда. Говорила, что и так красивая.
Так что оттенков красного наберётся с сотню. Но для Фомы красный цвет навсегда останется цветом крови, которой отхаркивалась Марина на больничной койке.