Вторая Печать — «Небо» (ил. 14а)[559]. Поскольку «несложно запечатлеть в памяти порядок следования небесных образов и их расположение», поделенная на сегменты сфера представляет собой систему мест и участков. Описание этой фигуры сопровождается диаграммой, основу которой составляют двенадцать домов гороскопа. Дома гороскопа Бруно использует как места, или «комнаты» памяти, в которых будут запечатлеваться «образы неба».
В Печати «Цепь»[560] указывается, что память должна переходить от предшествующего предмета к последующему подобно звеньям цепи. Это очень похоже на связность идей «аристотелизированных» правил запоминания. Но у Бруно звенья цепи — это знаки зодиака, следующие один за другим; он отсылает читателя к тому, что сказано об этом в «Тенях», цитируя оттуда латинское стихотворение, раскрывающее тайну следования зодиакальных знаков[561].
Здесь напрашивается предположение, что печати, или некоторые из них, рассказывают о системе памяти «Теней». За «Цепью» следуют три луллистские печати. «Дерево» и «Лес»[562] связаны с сочинением Луллия
И наши предположения превращаются в уверенность, когда мы подходим к двенадцатой Печати, «Зевксис живописец», где демонстрируется принцип использования в искусной памяти образов. Здесь Бруно говорит: «Образы Тевкра Вавилонского указали мне на триста тысяч положений»[564]. И если требуется еще какое-то доказательство связи «Печатей» с «Тенями», вот следующее замечание из «Зевксиса живописца»:
У нас есть два пути усовершенствования природной памяти и усвоения памяти искусной; один — когда мы, чтобы удержать в памяти образы и понятия, описываем их каким-то необычным способом; примеры этому я привожу в
«Два пути» совершенствования двух типов памяти — это, конечно же, во-первых, память, опирающаяся на астральные образы, как она представлена в перечнях «Теней», и, во-вторых, классическая память, создающая места в «подходящих строениях». Однако у Бруно даже наиболее традиционные приемы классического искусства всегда встраиваются в астральные системы, и тем самым пробуждается магическая действенность традиционных техник.
Система «Печатей» хотя некоторые из них и заставляют обратиться к системе «Теней», не повторяет никакую другую. Напротив, Бруно утверждает, что он исследует все пути; вероятно, иногда он сам не может сказать, каков будет результат, подобно алхимикам, которые, не получая искомой формулы философского камня, порой совершают невероятные открытия[566]. В последних Печатях он исследует различные астрологические классификации, соединяющие луллизм (или то, что он принимал за луллизм) и магию Каббалы, и ведет нескончаемый поиск действенной организации души. Этот поиск всегда связан с секретами памяти, Печать за Печатью открывает нам старинные техники этой традиции, которая сейчас уже представляется оккультным таинством. Боясь наскучить читателю и ограждая его по возможности от излишне суровых испытаний, связанных с изучением памяти, я не стану подробно излагать все тридцать печатей, а остановлюсь лишь на некоторых.
