– Где она? – спрашиваю я, когда мы сворачиваем за очередной поворот. – Когда мы
сможем посмотреть достопримечательности?
– Ты восхитительна, когда так взволнована, – говорит Сент-Клэр, целуя меня в щеку. –
Но помни, зачем мы здесь.
Я улыбаюсь.
– Вообще-то из-за этого я тоже взволнована, – честно признаюсь я. – Похоже на мне
сказывается твое пагубное влияние.
Он ухмыляется, а затем прочищает горло.
– Я свожу тебя посмотреть достопримечательности, обещаю. Но сначала нам нужно
доставить мою картину в галерею, чтобы мы могли там осмотреться. Я отправил ее в фургоне
впереди нас, и они только что доехали.
– Ты и впрямь все продумываешь, – отмечаю я.
Сент-Клэр берет меня за руку, и видно, что он тоже взволнован.
– Я рад, что мне не нужно это скрывать, – шепчет он, целуя мою шею. – Что мне больше
не нужно лгать. От этого я чувствую себя еще ближе к тебе.
– Я тоже, – отвечаю ему, хотя на нервной почве живот стягивается в узел. Теперь, уже
находясь непосредственно в Париже, наши планы кажутся более реальным.
Не совершаю ли я ошибки?
Галерея находится в старинном здании в модном районе и являет собой пример
утонченной роскоши. Она закрыта, но нам сигнализируют, и мы въезжаем во двор, мимо
строительных лесов и прочих подготовительных работ к предстоящей выставке. Я
осматриваюсь по сторонам, отмечая, что картины уже висят на стенах. Часть меня хочет
просто насладиться искусством во время выставки, как рядовой посетитель.
– Мистер Сент-Клэр, – произносит женщина с французским акцентом, подходя
поприветствовать нас. – Как я рада наконец-то с вами встретиться. Я – Мари Вильнёв. – Она
подходит ближе и пожимает его руку.
– Аншанте, – говорит Сент-Клэр, а затем еще что-то на французском, отчего Мари
озаряется улыбкой. – Это Грэйс Беннет, мой арт-консультант.
– Приятно познакомиться, – обращается она ко мне. – Мы так взволнованы, что вы
предоставили такую значимую картину на открытие нашей выставки. Даже не знаем, как
отблагодарить.
– Мне очень приятно. – Сент-Клэр осматривается. – Она благополучно прибыла?
– Конечно. Мы поместили ее в задней части, и вы несомненно можете сами проверить ее
состояние. – Мари улыбается и бросает на меня взгляд. – Уж я-то знаю, какими ревностными
могут быть любители искусства. Им приятно осознавать, что их малютки в безопасности.
Пройдемте.
Через дверь «Только для персонала» мы проследовали за ней в заднюю часть галереи.
Закулисье здесь совсем не похоже на аукционный дом в Сан-Франциско: тут расположены
офисы и несколько комнат, заполненных произведениями искусства на разных этапах
распаковки или хранения, а вокруг суетятся люди, подготавливая все к открытию.
Мари ведет нас в большую комнату, задняя часть которой выходит на погрузочную
платформу для доставок. Это пространство является наиболее хаотичным из всех:
упаковочные ящики уложены вдоль стены, на столах множество подручных средств, а
работники заняты разгрузкой паллет с огромными ящиками с надписью «обращаться с
осторожностью».
Я осматриваюсь по сторонам, стараясь рассмотреть место действия не как новый
консультант или интерн, а как его бы видел Сент-Клэр с позиции вора. В первую очередь я
отмечаю, что Сент-Клэр был прав: здесь безусловно меньше мер безопасности. Вижу парочку
парней в форме охранников, но они шатаются по помещению, болтают с людьми, а не
сфокусированы на наблюдении. Куча народу приходит и уходит: рабочие, обслуживающий
персонал, доценты галереи, кураторы вроде Мари, художники-реставраторы и прочие
Стелла Лондон
Искусство и Любовь # 3
всевозможные сотрудники. Также тут имеется множество входов и выходов, чтобы
проскользнуть в помещение и выбраться из него.
По сравнению с хранилищем – это пустячное дело.
Из фургона на погрузочную платформу сгрузили очередной ящик. На этикетке сбоку
напечатано «Кроуфорд». Мари замечает, что я смотрю на ящик.
– Одновременно с вашим прибыло еще одно значительное поступление! – Она
разворачивается к Сент-Клэру. – Мы не знаем, как вас о отблагодарить за то, что вы помогли
выставке заручиться поддержкой Спенсера Кроуфорда.
Сент-Клэр скромно улыбается.
– Это важное дело, и я хочу проследить, чтобы оно прошло успешно.
– Мы и не ожидали таких щедрых займов от двух самых значимых фигур в мире
искусства! – фонтанирует она. – Это, действительно, большая честь.
– Я рад, что могу помочь, – отвечает он.
Мари расчищает место на ближайшем столе и отправляет двух рабочих подкатить
поближе ящик с картиной Сент-Клэра. Они бережно, словно младенца, достают картину из
ящика и осторожно кладут на стол.
– Красота, – выдыхает Мари. – Я еще не видела ее воочию.
– Воистину, – говорит Сент-Клэр. – С нетерпением ожидаю момента, когда увижу ее в
галерее сегодня вечером.
Мари подзывает еще кого-то, и они начинают шпарить на французском. Уверена, мозг
Сент-Клэра подмечает малейшие детали, которые потребуются ему, чтобы провернуть
ограбление, и точно знаю, что подмеченное мной – лишь начало.
– Видишь там? – шепчет Сент-Клэр, кивая на другой стол. Я прослеживаю за его
взглядом. Через спинку стула перекинут пиджак, из кармана которого высовывается бэйджик
охранника.
Я киваю.
