Понимаемая таким образом, эта парадигма делает предметом нашей главной заботы (со всех возможных точек зрения – личной, коллективной, социальной, научной) интенцию, смелость и страх, то, как мы встречаем неопределенность своей жизни, свою смертность и само наличие в нас духа.
Что еще мы можем сказать об этой новой парадигме? В соответствии с ней:
• люди являются центром внимания любого знания;
• знание – это не вещь «там», а переживание «здесь»;
• там – это всегда некий вывод, выбор из намного большего, и поэтому то, что мы говорим о «где-то там», всегда является частичным утверждением;
• следовательно, чтобы узнать о «там», мы должны изучить «здесь»;
• что бы мы ни узнали о «там», это открытие должно быть определено через «здесь».
Представляется возможным предложить некоторые выводы из этих утверждений:
• первичная реальность – это реальность «здесь»;
• мы не можем изучать «здесь» с помощью методов «там» (последние сто лет было множество бесполезных попыток);
• знания «здесь» являются фрагментарными, противоречивыми и абсолютно неполными;
• очень важно не применять стандарты «там» к реальности «здесь», естественно, завершенность, отсутствие двусмысленностей или противоречий – это критерии для «там», которые могут быть, а могут и не быть приемлемы для «здесь».
Эта парадигма никоим образом не отрицает «там»-науку или «там»-знания; она просто показывает, что эти знания сейчас недостаточны и что такими они и останутся в любом случае. Весьма вероятно, что если мы будем лучше разрабатывать «здесь»-знания, мы сможем понять, как они могут совмещаться с «там»-знаниями.
Глядя на рис. 2.2, мы видим, какую большую часть психотерапии нужно проделать именно на уровне «критических обстоятельств». Психотерапевтам необходимо помнить, что погружение на этот уровень достигается не так легко и удержаться там тоже трудно. Необходимо быть терпеливым и к самому себе, и к клиенту. Для достижения этой задачи необходимы некоторые высшие формы психотерапевтического искусства.
