Когда мы говорим о влиянии на субъективное, то в первую очередь (но не исключительно), мы обращаем внимание на то, что собеседники говорят открыто и ясно. В данном случае я не стремлюсь к формализму, не хочу жестко определять, что следует и не следует учитывать, размышляя о параллелировании. Когда неявные элементы переживаний пациента проявляются уже достаточно четко, их, конечно же, нужно принимать во внимание. Любое демонстрируемое переживание обладает ценностью, если есть способы наблюдать его на разных уровнях – от очевидных букварных описаний до случаев, требующих тонких умозаключений. Параллелирование наиболее полезно, когда мы работаем на полюсе очевидного. Другие параметры (например, соотношение объективность/субъективность в главе 9) более продуктивны, когда внимание в основном уделяется скрытому.
Невысказанные значения можно подразумевать или выводить логически, и, конечно же, они важны для психотерапевтической задачи; однако в этом разделе мы обращаемся к ним только в случае, если их очень легко заметить – например, когда пациент рыдает, смеется, страшно злится или еще каким-то образом ясно демонстрирует свое внутреннее переживание (но, возможно, четко его не называет). Последующие главы посвящены более тонким параметрам. Есть нечто парадоксальное в том, что такое ограничение наших наблюдений (только через призму параллелирования) помогает нам проследить, как формулировка ответа может воздействовать на более тонкие элементы взаимодействия пациент—психотерапевт.
Когда мы говорим об эволюции субъективного, мы используем введенную ранее организующую идею о сходстве или различиях между двумя участниками: насколько они «параллельны» друг другу. Приведем отрывок психотерапевтической беседы, который мы может использовать для иллюстрации этого процесса.
