Мистер Боб Чидден стоял посреди кухни, окруженный мусорными корзинами. На плите, справа от него, стояла огромная сковорода, в которой лениво кипело жаркое; слева в углу, около окна, кухарка чистила картошку, переминаясь с ноги на ногу от усталости.
Рекс Стаут
ИСКУССТВО РАДИ ИСКУССТВА
Мистер Боб Чидден стоял посреди кухни, окруженный мусорными корзинами. На плите, справа от него, стояла огромная сковорода, в которой лениво кипело жаркое; слева в углу, около окна, кухарка чистила картошку, переминаясь с ноги на ногу от усталости.
- Сколько мусора! - мрачно заметил мистер Чидден. Затем он стремительно наклонился и взял сразу четыре корзины, по две в каждую руку. Его сестра Мария вошла в кухню из гостиной.
- Целая неделя! - громко объявила она. - Вы оба просто ненормальные! Что ты стоишь? Запомни, что я скажу! Теперь ты будешь выбрасывать мусор каждый день, Роберт Чидден!
Возможно, мистер Чидден и не слышал ее последних слов, так как поспешно исчез, спустившись по ступенькам в подвал. Он выбросил мусор в печь и вернулся за другими корзинами. Когда мистер Чидден справился со своим заданием мусорщика, он пошел разносить корзины по комнатам. Три комнаты на первом этаже, четыре на втором и три на третьем. Все они были пусты, за исключением одной, на третьем этаже. Мистер Чидден постучал в дверь.
- Ваша корзина для мусора, мистер Гловер, - громко сказал он.
- Хорошо. Внесите ее.
Мистер Чидден вошел в комнату.
Комната ничего особенного собой не представляла, была такой же, как и подобные ей в любом нью-йоркском доме с меблированными апартаментами. Стол, возле которого мистер Чидден поставил корзину, служил жалкой имитацией обеденного стола из красного дерева.
По его крышке расходились пятна и трещины. Когда мистер Чидден выпрямился, его взгляд упал на кровать с медными набалдашниками, когда-то покрашенную в белый цвет. В кровати лежал человек лет двадцати шести двадцати семи, с дружелюбным выражением лица, одетый в желтую пижаму с розовой полоской, с взлохмаченными волосами и сонным взглядом.
- Который час? - спросил он, зевая.
Мистер Чидден ответил, что уже около одиннадцати, и направился к кровати, на его унылом лице появилось явное выражение зависти. Он не мог вспомнить и дня, когда бы ему разрешили находиться в постели до одиннадцати. А мистер Гловер имел такую возможность семь раз в неделю.
- Замечательно бывать в театре, - заметил мистер Чидден, глядя на металлическую ножку кровати.
Мистер Гловер отбросил в сторону простыни. Он сел, зевнул, сделал несколько поворотов туловищем и опустил босые ноги на пол.
- Вы ошибаетесь! - ответил он, дотягиваясь рукой до одежды, висевшей на спинке стула. - Это тяжелая работа. Почему вы думаете, что это замечательно?
Мистер Чидден проворчал:
- Уже одиннадцать часов, а вы только встаете. Разве этого недостаточно?
- О, если дело лишь только в этом, - беззаботно отозвался мистер Гловер, - то мне кажется, что у вас тоже все в порядке, мистер Чидден. Ежедневный сон, так бы я выразился.
- Что? У меня? - выдохнул мистер Чидден.
Собеседник кивнул, натягивая брюки.
- У меня? - скептически повторил мистер Чидден. - Вы меня удивляете, мистер Гловер, так как хорошо знаете сестру. Мое положение ужасно. Я встаю в пять часов утра, чтобы разжечь печь. И до позднего вечера у меня нет ни одной свободной минуты, ни одной! Ежедневный сон! У меня такая проклятая жизнь, что ни один мужчина не покорился бы ей.
В течение двадцати лет я нахожусь под каблуком - под каблуком своей собственной сестры! - Он помолчал минуту, затем с отчаянной безысходностью пробормотал, как бы про себя - Бесправный раб!
- Вы удивляете меня, - проговорил мистер Гловер, умывая лицо. - Я думал, у вас беспечная жизнь, Чидден. Хорошая еда, небольшая работа по дому, нет заботы об ужине, о плате за жилье, нет...
- А когда мне нужна новая шляпа, я иду к Марии и умоляю дать мне полтора доллара, - горько перебил его мистер Чидден.
- Но ведь вы получаете деньги?
- Не всегда. Лишние расходы, как она говорит. До вас я никогда ни с кем об этом не говорил, и я скажу вам еще одно, мистер Гловер: в данный момент на мне нижнее белье сестры. Мария купила его, но не смогла носить для нее оно слишком грубое. Оно великовато мне, да еще с вышивкой по вороту. Я отрезал штанины, и получилось мужское нижнее белье.
- Боже мой! - воскликнул мистер Гловер, готовый разразиться смехом. -. Мне бы хотелось посмотреть на ваше белье, Чидден, в самом деле, очень хотелось! Должно быть, потрясающее зрелище.
- Нет. Мне самому на себя смотреть тошно. Я закрываю глаза, когда надеваю его.
- Почему вы не найдете себе работу? - спросил мистер Гловер, завязывая галстук и продолжая смеяться.
- Я пытался. И не раз. Но все было не то. Однажды я пытался стать торговцем, да-да, у меня был магазин в Нью-Рошеле. Но разорился, и я приехал сюда.
Не везет мне с работой.
Мистер Чидден вздохнул и повернулся к двери. Он уже почти дошел до нее, как его остановил внезапный оклик мистера Гловера.
- Я могу подыскать вам какую-нибудь работу в театре, - сказал актер.
Мистер Чидден остановился с открытым ртом, ухватившись за ручку двери. Он был поражен.
- В театре! - в конце концов пробормотал он. - Вы же не имеете в виду, чтобы я играл на сцене?
