– Должен признаться, кладбища – мое хобби. Когда я приезжаю в город, где еще не бывал, то первым делом иду на кладбище. Надписи на могильных памятниках просто завораживают меня. Они дают пищу воображению. Я придумал развлечение: когда посещаю какое-нибудь кладбище впервые, брожу среди могил – вот как мы сейчас – и представляю, как жили люди, похороненные под этими камнями. Возьмем, к примеру, эту могилу. Здесь лежит Мармадьюк Лаптон, родившийся в тысяча семьсот девяносто девятом году и умерший в тысяча восемьсот сорок девятом. Что можно сказать о нем? Его имя – довольно красивое, правда? – позволяет предположить, что он был городским обывателем. Мне он представляется человеком с ухоженными бакенбардами и твердым, как эти надгробные плиты, характером, строгим моралистом, непоколебимым в вере. Но на могильной плите написано также, что его дочь Кристана умерла в возрасте одного года. Интересно, как Мармадьюк справился с утратой. Может быть, горе заставило его усомниться в Боге? А может, его утешила мысль, что Бог берет к себе самых лучших, самых невинных? Я смотрю, вы что-то притихли. Что вы думаете обо всем этом, миссис Кристи?
– Я… не думаю ничего определенного, – пробормотала я.
– Вы побледнели. Надеюсь, инфлюэнцу не подхватили? Возможно, вам надо попить местной воды, пока вы не уехали. Говорят, она творит чудеса. Правда, я в это не очень-то верю. Вы не пробовали пить ее?
– Нет, еще не пробовала.
Он остановился и повернулся ко мне, обдав отвратительным запахом своего дыхания.
– Пока не забыл – в конверте указания на пятницу. Там все, что вам понадобится: адрес, словесный портрет Флоры, кое-какие фотографии и описание ее обычного распорядка дня.
Кёрс протянул мне конверт. Я никак не отреагировала. Он вперил в меня убийственный взгляд, холодный и безжалостный, как у кобры. Однажды я видела, как она разглядывала ящерицу, которую собиралась сожрать. Кёрс пошел дальше по тропинке, держа конверт в руке, но вскоре остановился у холмика свежей земли. Выбитая недавно надпись на могильной плите гласила: «Элиза Рейд, 1919–1926». Она родилась в тот же год, что и Розалинда.
– Вас не интересует, почему девочка умерла? – Его глаза мерцали, как два черных турмалина. – Нет? Это не похоже на вас, миссис Кристи. Вы ведь всегда проявляли особый интерес к смерти. Я расскажу вам. Как-то раз – кажется, это было в сентябре – она играла в парке с двумя подругами, Сьюзен Поттер и Джемаймой Парджетер. Но подруги оказались недобрыми девочками. Они обидели Элизу, объединившись против нее, и убежали, оставив ее одну. Некий мужчина, по-видимому, нашел ее плачущей и пожалел. Возможно, он сказал, что проводит ее домой, к маме с папой. Но вместо этого он завел ее в какой-то сарай на краю города и там…
– Хватит, – прервала я его холодно. – Я не желаю слушать об этом. Прекратите.
– Вы не хотите узнать, чем кончилось дело? Это опять же совсем не в вашем духе. Я уверен, вы поймете меня, когда выслушаете историю до конца.
Я чувствовала себя слишком вымотанной и опустошенной, чтобы спорить. Кёрс дал волю своему красноречию, но я не вслушивалась в его болтовню с ее мерзкими подробностями и сохраняла бесстрастный вид, чтобы не доставлять Кёрсу садистского удовольствия.
– Вы закончили? – спросила я, посмотрев ему в глаза, когда он замолчал.
– А теперь возьмите конверт, будьте любезны, – сказал он.
Я не стала брать его.
– От всей души надеюсь, что вы не передумали. Не забывайте, что случилось с бедняжкой Элизой Рейд. А полиция, кстати, так и не нашла этого мужчину. Но если вам приходят в голову определенные подозрения, то вы ошибаетесь. Я не имею к смерти девочки никакого отношения, это не в моем духе. Однако я не удивился бы, если бы оказалось, что мой знакомый, о котором я вам говорил, знает кое-что об этом деле.
Тут мои ноги подкосились, и я повалилась на сырую землю. Кёрс протянул мне руку, чтобы помочь подняться, но я не приняла ее.
– Прошу прощения, я вдруг почувствовала слабость, – сказала я.
Не хотелось признаваться, что эта гнусная история так подействовала на меня. Не глядя на Кёрса, я взяла конверт.
– До свидания, миссис Кристи, – произнес негодяй и пошел прочь, но затем обернулся и прибавил: – Если хотите, можете записывать все, что с вами происходит. Я даже рекомендовал бы вам делать это. Как знать, может быть, потом вы будете меня благодарить. Не исключено, что это приключение вдохновит вас на создание самого удачного из ваших романов.
Когда я окончательно пришла в себя и подняла голову, Кёрса уже не было.
