— Ф-ф-ф… Асока? — Грйэс ещё толком не проснулась, а потому говорила довольно забавно, — Что случилось?..
Асока молча закрыла дверь, а затем ускорилась, оказавшись рядом с койкой. Зелтронка от неожиданности попыталась отстранится, однако тогрута не дала ей этого сделать, придержав её голову за подбородок, а затем — впившись своими губами в губы Грэйс. Та машинально отвечала, слишком шокированная, чтобы что-то возразить. Асока, подталкиваемая как своими смутными желаниями, теми эмоциями, что долетали до неё от учителя, и ободрённая бездействием второго лейтенанта, усилила напор, одновременно начав совершать руками манипуляции над телом зелтронки.
Сжав её грудь, тогрута добилась от неё того самого «запаха». Сейчас-то она знала, что это особые феромоны, но… Для неё это был именно запах. Такой сладкий, такой манящий… Сместившись, девочка начала целовать шею Грэйс. Та запрокинула голову, тяжело дыша и едва слышно постанывая. А Асока, окончательно осмелев, начала опускать руку с груди зелтронки сначала на живот, а затем — ещё ниже… Девушка обхватила её голову своими руками, прижимая к себе…
Волна тепла и… удовольствия накрыла тогруту, и она с головой окунулась в неё.
***
Асока очнулась уже утром: на это указывало время на настенных часах. Они лежали на кровати, обхватив друг друга руками и ногами. Грэйс тихонько сопела ей в шею. Глянув на неё, Асока поймала себя на не совсем характерной для неё мысли.
«Моё. Не отдам».
Хотя девочка понимала, что вчера явно… переборщила со своей решимостью. И тут датапад, лежащий на тумбочке в изголовье кровати, мерзко пискнул, разбудив зелтронку. ОʼКоннор разлепила глаза, подняла рассеянный взгляд и… улыбнулась.
— Доброе утро.
— Доброе, — ответила Асока. — Будильник?
— Мне через три часа на вахту. Скучно торчать на корабле просто так, вот я и вызвалась подежурить, — пояснила зелтронка, потягиваясь. Затем она ладонью провела по щеке девочки.
— Ай-яй-я-ай, коммандер Тано… Что же скажет ваш учитель на ваше поведение? — Грэйс не смогла удержать серьёзный тон, и хихикнула.
Асока в тон ей ответила.
— Учитель ничего не скажет. Он и сам был занят… одной красивой танцовщицей-твиʼлечкой.
ОʼКоннор расхохоталась.
— Каков предатель, а? Бросил бедных девушек…
Выскользнув из кровати, она медленно направилась к небольшой двери, ведущей в душ. Асока лениво наблюдала за её походкой. Замерев на пороге, она обернулась.
— Ты идёшь? — зелтронка облизнулась.
Асока кивнула, поднимаясь с койки.
***
Проснувшись, я поморщился. Вернулся я глубоко заполночь, а сейчас было уже позднее утро. Голова всё ещё болела после вчерашнего праздника. Ну ещё бы, «оторвался» я вчера по полной. «Блин, после такого выходного отпуск нужен, а мне на переговоры идти. Хм… Интересно, а эту тви'лечку можно рассматривать как взятку?» Приняв обезболивающее из аптечки, и перекусив, я ещё раз пробежался по тем данным, что мне прислали джедаи. В принципе, там не было ничего такого, чего я уже не знал. А вот в документе, присланном из канцелярии Канцлера (хи-хи), был представлен черновой вариант договора с хаттами. Точнее, набор основных тезисов, на которых этот договор может основываться. Ну там, на что Республика может согласится, и на что категорически соглашаться нельзя.
А через несколько часов, когда наступило послеполуденное время, я уже был во дворце Джаббы. Меня провели в небольшое полутёмное помещение. Хатт указал мне на место напротив себя. Я устроился в кресле, подавив желание закинуть ноги на разделявший нас столик — уж больно он к этому располагал. Никаких кушаний и напитков не было, однако вместо них слуги внесли… кальян. Джабба принял мундштук и затянулся. Второй мундштук был презентован мне. «Индеец хренов». Пришлось раскурить «трубку мира». Надеюсь, тут хотя бы наркоты нет… да, точно нет. Я бы сразу почувствовал. Просто кальян».
После этого ритуального действа, мы начали переговоры. Переводчик нам не требовался, так что мы говорили на хаттском — языке несколько грубоватом, но достаточно ёмком, чтобы парой слов высказать целое предложение. Особенно приветствуют хаттский любители крепкого словца, ибо по моему мнению, он лишь немного уступает русскому в этом вопросе. В-общем, мы остались беседовать наедине. И беседа наша была очень… интересной и содержательной.
— Джабба Десилиджик Тиуре. Для меня большая честь говорить с вами.
— Я давно не встречал джедаев, и не говорил с вами. Ты первый, кто посетил мой дворец официально. Впрочем, неофициально — тоже. Мы — Республика и Хатты — в прошлом имели множество разногласий, и говорили на языке неприязни. Но сейчас, надеюсь, мы переберемся с этого птичьего языка на язык нормальный. И будем говорить о реальном положении дел, джедай.
— Республика всегда отличалась двоякими взглядами, — я кивнул, — И дело тут не в личной неприязни или «ксенофобии».
Джабба глубоко затянулся.
