«Применение восьми способов боевого построения обусловлено преимуществами местности: так можно определить, какой способ построения наиболее пригоден. Выстраивай войска, разделив их на три части, каждая часть должна иметь передовой отряд и арьергард; каждое подразделение пусть ждет своего приказа и, лишь получив его, начинает маневр. На одно наступающее подразделение – два подразделения обороняющихся. Если одно подразделение врывается в стан противника, два подразделения закрепляют победу[280].
Когда неприятель ослаблен и в его стане царит разброд, посылай вперед своих лучших воинов, чтобы воспользоваться обстановкой. Когда неприятель силен и сплочен, выставляй впереди худших воинов, чтобы заманить его в ловушку. Так должен действовать главнокомандующий, который достоин своего звания.
Боевые колесницы и кавалерию разделяй на три группы: одна – слева, другая – справа, третья – позади. На ровном месте больше применяй колесницы, в теснине больше применяй кавалерию, в труднопроходимых местах применяй лучников.
И в теснине, и на ровном месте нужно знать, где «место жизни» и где «место смерти»[281]. Занимай позицию в «месте жизни» и наноси удар по «месту смерти»».
214 знаков[282] Глава девятая
Созидание потенциала обстановки[283]
Глава содержит последовательное и, надо сказать, оригинальное изложение еще одной важной рубрики классификационной системы древнекитайской военной стратегии: понятия «четырех форм силы войска». Тема эта описывается в категориях самобытного китайского учения о «первообразах» вещей, которые делают возможными соответствия между видами оружия и боевыми порядками и действиями. «Четыре формы войска» как бы дополняют друг друга в рамках единой системы стратегии: боевое построение означает использование тактических ресурсов, «потенциал обстановки» выражает энергию или качество конкретного действия, «перемены» свидетельствуют о соответствии действия внешней среде, и, наконец, команды относятся к конкретным выражениям всех этих факторов. Отметим, что «потенциал обстановки» создается и видоизменяется в основном благодаря маневрам самого войска, т. е. зависит от действий самих людей.
«Вот существа с острыми клыками и тяжелыми рогами, когтями спереди и шпорами сзади: когда они довольны, то ласкают друг друга, когда они в ярости – нападают друг на друга. Таков Путь Небес, и его нельзя изменить. А потому тот, кто не имеет от рождения средств войны, должен к войне готовиться – таково дело мудрейших.
Желтый Владыка[284] изобрел меч, который обозначается боевыми порядками. Хоу И[285] изобрел лук, который обозначается потенциалом обстановки. Юй[286] изобрел лодки и боевые колесницы, которые обозначаются надлежащими переменами обстановки. Тан и У[287] изобрели пики и алебарды, которые обозначаются командами. Таковы четыре способа применения средств войны.
Откуда известно, что меч – это боевые порядки? Меч можно носить с утра до вечера, не применяя его. Поэтому говорится: «Выставляй передовой край войска, но не вступай в битву». И вот почему меч подобен передовой линии войска: если у меча не будет отточенного острия, то даже храбрец, подобный Мэн Бэню[288], не сможет воспользоваться им. Если в войске не будет отчетливой передовой линии, тогда тот, кто захочет двинуть войско вперед, если только он не наделен необыкновенной храбростью, выказывает незнание основ военного искусства. Если меч не имеет рукояти, даже искуснейший воин не сможет идти вперед…[289] Если у войска, выстроенного в боевом порядке, нет надежного арьергарда, тогда тот, кто захочет двинуть его вперед, если только он не обладает необычайным искусством, выказывает свое незнание законов войны. А посему, когда у войска надежный авангард и арьергард, воины в нем полагаются друг на друга и не проявляют колебаний. Тогда неприятель отступит сам по себе. Если же в войске нет ни авангарда, ни арьергарда…[290]
