Местных шпионов вербуют из местных жителей страны противника и пользуются ими; внутренних шпионов вербуют из его чиновников и пользуются ими; обратных шпионов вербуют из шпионов противника и пользуются ими. Когда я пускаю в ход что‑либо обманное, я даю знать об этом своим шпионам, а они передают это противнику. Такие шпионы будут шпионами смерти. Шпионы жизни — это те, кто возвращается с донесением.
Поэтому для армии нет ничего более близкого, чем шпионы; нет больших наград чем для шпионов; нет дел более секретных, чем шпионские. Не обладая совершенным знанием, не сможешь пользоваться шпионами; не обладая гуманностью и справедливостью, не сможешь применять шпионов; не обладая тонкостью и проницательностью, не сможешь получить от шпионов действительный результат. Тонкость! Тонкость! Нет ничего, в чем нельзя было бы пользоваться шпионами.
Если шпионское донесение еще не послано, а об этом уже стало известно, то и сам шпион и те, кому он сообщил, предаются смерти.
Вообще, когда хочешь ударить на армию противника, напасть на его крепость, убить его людей, обязательно сначала узнай, как зовут военачальника у него на службе[82], его помощников, начальника охраны, воинов его стражи. Поручи своим шпионам обязательно узнать все это.
Если ты узнал, что у тебя появился шпион противника и следит за тобой, обязательно воздействуй на него выгодой; введи его к себе и помести его у себя. Ибо ты сможешь приобрести обратного шпиона и пользоваться им. Через него ты будешь знать все. И поэтому сможешь приобрести и местных шпионов и внутренних шпионов и пользоваться ими. Через него ты будешь знать все. И поэтому сможешь, придумав какой‑нибудь обман, поручить своему шпиону смерти ввести противника в заблуждение. Через него ты будешь знать все. И поэтому сможешь заставить своего шпиона жизни действовать согласно твоим предположениям.
Всеми пятью категориями шпионов обязательно ведает сам государь. Но узнают о противнике обязательно через обратного шпиона Поэтому с обратным шпионом надлежит обращаться особенно внимательно.
В древности, когда поднималось царство Инь, в царстве Ся был И Чжи; когда поднималось царство Чжоу, в царстве Инь был Люй Я. Поэтому только просвещенные государи и мудрые полководцы умеют делать своими шпионами людей высокого ума и этим способом непременно совершают великие дела. Пользование шпионами — самое существенное на войне; это та опора, полагаясь на которую действует армия.
В трактате излагаются взгляды на искусство ведения войны одного из крупных военных теоретиков и полководцев древнего Китая У-Цзы, жившего в период V–IV. вв. до н. э.
В классическом сборнике по военному искусству древнего Китая («Семикнижие») знаменитый стратег У-Цзы наряду с великим военным теоретиком Сунь-Цзы стоит на первом месте.
В древние времена в Китае принято было считать, что китайское военное искусство есть «военное искусство Сунь-У» («Сунь-У бин фа»). Трактаты этих двух крупнейших древних военных теоретиков Сунь-Цзы и У-Цзы сыграли важную роль в истории военно-теоретической мысли Китая.
Трактат Сунь-Цзы в странах Дальнего Востока и Европы неоднократно переводили и издавали с подробными комментариями. Трактат У-Цзы, несмотря на его оригинальность и глубокую трактовку вопросов о войне и военном искусстве, незаслуженно обходили. Только в труде полковника Генерального штаба Путята Д.В. «Принципы военного искусства в толковании китайских полководцев»[83] приведены отдельные выдержки из II, III и IV глав трактата в вольном изложении. Полный перевод трактата У-Цзы на русском языке издается впервые.
В данной книге представлен перевод трактата Сунь-Цзы, выполненный выдающимся специалистом по странам Дальнего Востока членом-корреспондентом АН СССР Конрадом Н. И.[84].
Трактат У-Цзы относится к древним текстам, и перевод его из-за отсутствия к нему комментариев представлял большую трудность. Некоторые места перевода трактата (4) являются спорными и требуют дальнейшего изучения и уточнения. Переводчик надеется, что специалисты-китаеведы продолжат разработку богатого наследия китайских военных теоретиков и помогут советским читателям ознакомиться с историей военно-теоретической мысли великого китайского народа. Древнекитайские военные трактаты по своему содержанию, глубине изложения и богатству фактического материала, пожалуй, не только не уступают, но по отдельным вопросам стоят выше военно-теоретических трудов древних греков и римлян. Переводчик приносит глубокую благодарность кандидату исторических наук товарищу Вяткину Р. В., а также товарищу Линь Цзюй-и, которые в процессе работы над переводом трактата помогли ему своими советами.
