После того как в июне 2014 года «Исламское государство» захватило иракский город Мосул и объявило о создании всемирного халифата, политики, политологи и журналисты разных стран задались вопросами: откуда взялась эта группировка и каковы ее истинные цели? До сих пор мало кто может дать на них четкие ответы. А между тем на сегодняшний день ИГ превратилась в одну из самых опасных организаций в истории человечества и, стерев границы государств, взяла под свой контроль территорию, сравнимую по площади с Великобританией. Массовые казни, этнические чистки, разрушение исторических памятников, официальное возрождение рабства — этот список ее преступлений далеко не полон. Современная цивилизация стоит перед лицом новой глобальной угрозы. Чтобы остановить ее, необходимо точно знать, что она собой представляет. Журналисты Майкл Вайс и Хасан Хасан не один год вели репортажи из Сирии и Ирака. Их книга написана на основе личного опыта и десятков интервью с бывшими военными и представителями разведслужб США, западными дипломатами, сирийскими и иракскими правозащитниками, боевиками ИГ, агентами-нелегалами, а также простыми жителями региона.
Эта книга — об одном из самых зловещих и характерных социально-политических феноменов современности, который привлекает всеобщее внимание и становится едва ли не центром глобальной «большой игры». Группировка «Исламское государство» (напомним, что она признана террористической и запрещена на территории Российской Федерации), о которой знали в основном специалисты-востоковеды либо аналитики спецслужб, фиксирующие развитие событий на Ближнем Востоке, ворвалась на международный небосклон летом 2014 г. Захват второго по величине иракского города Мосул и дальнейшее победное шествие радикалов по Месопотамии, в результате которого под контролем самопровозглашенного «халифа» Абу Бакра аль-Багдади оказались значительные территории Ирака и Сирии, превратили ИГ в фактор мировой повестки дня.
Хорошая военная подготовка ядра экстремистов, демонстративная и необузданная жестокость, которая ошарашивает даже исламистов прежней генерации, умелая пропагандистская работа не только в регионе, но и на Западе — все это стало крайне неприятным сюрпризом, поставившим в тупик тех, кто призван противостоять натиску. Авторы этой книги — американский и сирийский журналисты, давно следящие за регионом, — добросовестно собрали свидетельства того, как устроена ИГ, откуда она взялась и почему оказалась настолько успешной по сравнению с другими радикальными структурами. Однако помимо экспресс-анализа по горячим следам феномен ИГ, безусловно, требует глубокого осмысления в контексте глобальных перемен, которые случились за последнюю четверть века со времени кризиса и краха СССР, а также первой «войны в прямом эфире» — «Бури в пустыне», целью которой было освобождение Кувейта от иракской оккупации. ИГ — квинтэссенция процессов, которые охватили Ближний Восток в конце XX и особенно в начале XXI в.
Как ни странно, политические бури, прокатившиеся по всему миру на рубеже 1980-х — 1990-х гг., мало затронули Ближний Восток. Во всяком случае они качественно не изменили его институциональное устройство, сложившееся по итогам волн деколонизации сначала после Первой, а потом Второй мировой войны и закрепленное мировой двухполюсной конфронтацией второй половины прошлого столетия. Основой этого устройства служили национальные государства, где-то созданные искусственно, а где-то возникшие естественным путем, и авторитарные светские режимы. Организованы они были по-разному (от абсолютных монархий до республик), но едины в стремлении сдерживать народную стихию и в первую очередь — «несанкционированные» религиозные проявления.
Разделение планеты на два противостоящих военно-идеологических блока цементировало сложившуюся модель. Разные лидеры имели возможность выбрать могущественного внешнего покровителя, патронат которого укреплял стабильность режима. Конец холодной войны изменил это положение вещей, поскольку выбора не стало. На мировой арене в целом и на Ближнем Востоке в частности доминировала одна сверхдержава, которой уже не надо было опасаться, что кого-то «уведут» в противостоящий лагерь.
Демократизация, которая случилась в Восточной Европе, на территории бывшего СССР, в Восточной Азии, Латинской Америке и Южной Африке, не затронула Ближний Восток. Важным «блокиратором» на этом пути послужила кровавая гражданская война в Алжире в первой половине 1990-х гг. Перспектива прихода к власти на прямых выборах исламистов привела к реакции военных и тяжелейшим последствиям для страны. Не только сам Алжир обрел серьезный иммунитет к демократическим экспериментам («арабская весна», которая в 2011–2012 гг. бушевала в соседних Тунисе, Ливии, Египте, на него не перекинулась), но и для всего региона алжирская гражданская война стала предостережением.
Система замерла в своем развитии, и проявлением этого стала, например, ситуация в Ираке, где американское вторжение 1991 г. резко ослабило Саддама Хусейна, но не ликвидировало ни его, ни баасистский режим. До конца 1990-х в регионе под воздействием объективных причин копились факторы дестабилизации, но в основном подспудно и при ограниченном участии внешних игроков. Последние были слишком заняты обустройством нового ландшафта Европы и утверждением общих принципов централизованного доминирования. Хотя тревожные звонки начались еще в конце 90-х гг. (взрывы бен Ладеном американских посольств в Кении и Танзании), гром грянул только в сентябре 2001 г. Атаки на Нью-Йорк и Вашингтон заставили Соединенные Штаты целиком и полностью развернуться к Ближнем Востоку.
