Исландия полностью

«Плоть не выдержит, – ответил я. – Мы ничего не можем поделать».

«Я говорю тебе, ты можешь спасти корабль».

Ветер поднимался, пустыня кричала.

Я смотрел на пот и слёзы, сбегавшие по лицу пустыни.

«Ладно, – сказал я, – допустим, я спасу корабль. Что ты тогда сделаешь?»

Пустыня выдохнула ветер.

«Я сохраню огонь», – сказала она.

Так было заключено соглашение.

Века прошли, когда я вернулся из пустыни.

Ничего не осталось от меня, кроме капли чернил.

Я вернулся к Млечному Пути.

Это был холодный зимний вечер.

Я уткнулся лбом в землю.

«Что ты знаешь о женщинах?» – спросила пустыня.

Из моих ушей выскочили женские слова, которым меня научила Мирьям: «Сурьма. Запах. Жена. Фига. Колдунья». Пустыня кивала.

«Иди домой», – сказала пустыня.

Я пошёл к Мирьям, спал, снова проснулся.

Я почувствовал что-то на груди, что-то горькое и шелковистое.

Это был Млечный Путь, сочившийся из груди сквозь камни и песок.

Я был больше целого.

«Я не с тобой, я в тебе», – произнесла пустыня.

Я опустился на колени и поднял руки, из груди хлынуло звёздное молоко. Оно струилось через всю историю и стекало в жизнь.

Пока я кормил молоком птиц и животных, я продолжал думать о мужском и женском.

С тех пор в моих корабельных снах скользит звёздная река. Я сплю, и корабль рассекает мой сон на прошлое и будущее.

Обрывок дороги, конец асфальта. Акация на обочине, с плоской кроной. Под ней стоит ослик. Солнце опускается за вершину холма.

Сидя под деревом, Михаил сворачивает самокрутку. Расшнуровывает обувь, снимает вместе с носками, вытягивает ноги. Закуривает.

Появляется Мирьям.

М и р ь я м (останавливаясь перед Михаилом). Я соскучилась.

М и х а и л. Я всю жизнь сопротивлялся привязанностям, говорил себе: Мишаня, будь мужиком, не отличай пораженье от победы – вставай и иди. (Он выпускает дым, щурится на солнце.) Мирьям, вот ты и снова здесь.

М и р ь я м. Я приготовила на ужин рыбу.

М и х а и л. Я рад, что ты снова пришла. Я думал, ты когда-нибудь исчезнешь навсегда.

М и р ь я м. Я тоже.

М и х а и л. Весь день думал о том монахе. Ведь как бы там ни было, я в нём узнал себя. Но потом, когда приехал на опознание, ничего общего, так, только несколько штрихов, какие-то две-три чёрточки, комплекция даже разная.

М и р ь я м (удивлённо). Конечно, в покойнике всегда трудно узнать живого человека.

Молчание.

М и х а и л (сокрушённо). Можно узнать, как ты провела день?

М и р ь я м. Спала. Читала. Стряпала. Заходила к Рубинштейнам за розмарином.

М и х а и л (в изумлении). За розмарином?! Когда мы жили в Иерусалиме, он рос в палисаднике. Проклятая пустыня.

М и р ь я м. Не гневи Бога. Всё можно вынести.

М и х а и л. Но только не пустыню.

Молчание.

М и х а и л. Как хорошо проснуться утром после двенадцати часов непрерывного сна. Без планов, без мыслей. Вдруг захотеть отправиться в Мар Сабу, в монастырь, где почил когда-то Иоанн Дамаскин. Всего-то одиннадцать километров напрямик – только стоит выглянуть в окно и направить взгляд в бездну спуска по Иудейской пустыне, мимо Иродиона, мимо Текоа и Нокдима. Когда много веков назад Иоанн явился в Мар Сабу, никто из монахов не хотел становиться его духовным отцом. Все говорили – зачем нам связываться с писателем, одни проблемы, мы не потянем. И только настоятель наконец согласился. При одном условии: отныне Иоанн не будет писать, ни слова. Иоанн Дамаскин смиренно принял это послушание. Но спустя десять лет нарушил его, уступил просьбам одного монаха, умолившего его сочинить скорбную песнь в помин по усопшей матери. За ослушание Иоанна хотели выгнать из монастыря. Однако монахи заступились перед настоятелем. И тогда Иоанну было приказано вычистить все отхожие места, что он и сделал. И продолжил писать. Какой вывод отсюда?

М и р ь я м. Нельзя обижаться на Провидение. Рабби Нахман говорил: «Когда вас спрашивают: "Как дела?" – надо отвечать: "Прекрасно!" Потому что, если ответить: "Так себе", Господь скажет: "Ах, ты не знаешь ещё, что такое плохо". И будет такое, что мало не покажется. А если ответить: "Отлично!" – Господь скажет: "Так ты ещё не знаешь, что такое хорошо, я покажу тебе настоящие райские кущи!" И сделает тебе хорошо».

М и х а и л. О да, Господь ревнив. Евреи это знают, как никто. Но у меня нет сил хвалить пустыню.

М и р ь я м. А ты попробуй, не развалишься.

Молчание.

М и х а и л. Поздно думать о себе. В определённом возрасте безразличие становится религией.

М и р ь я м (пожимает плечами). Человек не блоха, ко всему привыкнет.