Тут Сигурд, его брат, сказал:
— С какой стати ты отказываешь ему? Неужто ты не видишь, что он человек многообещающий и смело отомстил за свои обиды? Иди лучше ко мне, Храфн, хотя я и не смогу оказать тебе такую же поддержку, как мой брат.
Поднимайся скорей на корабль, дует попутный ветер, и мы уже отплываем. Что у тебя за родичи в Норвегии?
Храфн отвечает:
— Моя мать говорит, что Сигват скальд[1180] приходится ей братом.
Сигурд сказал:
— Я думаю, родство с ним должно пойти тебе на пользу.
Тут он убрал сходни, затем подняли якорь, и корабль понесло прочь от берега. В этот момент Торгрим спустился на берег и сказал, обращаясь к купцам:
— Сдается мне, вы нарушили свое слово.
Сигурд сказал:
— Торгрим сейчас совсем близко, покажись-ка ему, Храфн.
Храфн вскочил на тюки с товарами и сказал:
— Он не настолько близко, чтобы я смог достать его секирой.
Тут Бьярни попросил отправить Храфна на берег. Сигурд сказал:
— Попади он против своей воли в лапы к Торгриму, я бы уж, верно, позаботился о том, чтобы кое-кто за это поплатился. Однако сейчас, я думаю, будет лучше поднять парус.
Так и сделали. Дул попутный ветер, и они приплыли в Трандхейм.
Жил человек по имени Кетиль и по прозвищу Скала. Конунг посадил его в городе[1181] управляющим. Жену его звали Сигню, а дочь Хельгой, она была хороша собой.
Когда купцы покинули корабль и отправились по домам, Эйнар сказал Храфну:
— Пожалуй, мне все же следовало бы тебе помочь, хотя я и не спешил с этим, как Сигурд. Если хочешь, я могу приискать тебе место для зимовки здесь, в городе, и внести за тебя плату. Мне это сейчас удобнее, чем взять тебя к себе.
Храфн сказал:
— Раз ты желаешь мне добра, я постараюсь не обмануть твоего доверия. Сам я ни с кем не собираюсь затевать ссору, но за оскорбления и обиды спуску давать не стану.
После этого они встретились с Кетилем, и Эйнар сказал:
— Поручаю тебе этого человека, обращайся с ним хорошо. А ты, Храфн, заходи ко мне в любое время, когда вздумается.
Храфн жил у Кетиля. Он держался скромно и ни во что не вмешивался, однако был приветлив с теми, кто к нему обращался. Он подолгу беседовал с Хельгой, дочерью Кетиля. Тому это поначалу нравилось, потому что Храфн вел себя хорошо. Однако вскоре Кетиль к нему переменился: сам он был человек дурной и судил о других по себе. Тогда он стал выговаривать за это жене и дочери, говорил, что Храфн, мол, грубиян, работает спустя рукава, а с ними держит себя запанибрата. Они обе отвечали, что он держится как подобает и ведет себя безупречно.
— Его поведение, — сказали они, — не изменилось с тех пор, как ты к нему хорошо относился. Он человек воспитанный и учтивый.
Кетиль сказал, что они обе ослеплены им. Он не скрывал от Храфна своего нерасположения и даже сочинил про него язвительные стихи[1182]. Храфн делал вид, что ничего не замечает.
Как раз в это время в городе находились купцы, прибывшие с запада из-за моря. Они уже были готовы сняться с якоря. Однажды Кетиль пришел к ним и сказал, что был бы не прочь продать им своего раба. Им это предложение пришлось по вкусу. Кетиль сказал:
— Не стану вас обманывать: он человек лживый и к тому же имеет множество других недостатков. Советую вам поначалу обращаться с ним как можно строже.
Они заключили между собой еще много других сделок. После этого Кетиль пошел домой и сказал Храфну:
— Хочешь пойти со мной на корабль развлечься?
Храфн отвечает:
— Охотно, если ты в хорошем настроении.
Как только купцы увидали Храфна, они набросились на него и схватили его. Храфн отбивался, как умел, и спросил, что это за игра такая. Они ответили, что это он сейчас узнает. Тогда он поднатужился и сбросил их с себя. Они стали говорить, что этот раб что-то уж больно весел. Храфн отвечает:
— Еще бы, ведь, по мне, борьба — лучшая работа для раба, а мне едва ли раньше приходилось так славно поработать!
Тут он схватил одного из них и стал отбиваться им от других, пока тот не потерял сознания[1183]. А Кетиль тем временем повернул назад в город. Храфн нагнал его и нанес ему смертельный удар. Когда купцы увидели это, они поспешили отплыть, потому что испугались, как бы их не обвинили в убийстве.
Храфн объявил об убийстве. Потом он пошел в усадьбу Кетиля, нашел там мать и дочь и сказал им, что случилось такое, после чего они не захотят иметь с ним ничего общего. Они ответили, что для них это большое несчастье, но что они не считают его виновным. Они дали ему еду и одежду и посоветовали больше остерегаться гнева конунга, чем их. После этого он укрылся в лесах.
Вскоре в город прибыл Магнус конунг и узнал о случившемся. Он разгневался и сказал:
— Слыханное ли это дело: исландцы станут приезжать сюда в страну с тем, чтобы убивать наших управляющих или сюслуманнов[1184]! Тот, кто это совершил, должен быть объявлен вне закона.
Эйнар из Наумдаля был тогда с конунгом. Он сказал:
— Иной человек, государь, своим поведением может навлечь на себя смерть.
